Название" The man who dreamed of stars".
Автор: Брайан Минчин.
Переводчик: Галина.
Источник: "Torchwood magazine" №16.
Человек, который мечтал о звездах.
Брайан Минчин.
Последний раз Джек видел Билла Вэинрайтса в гибельные дни Второй Мировой войны. Билл тогда был молодым врачом - специалистом по ожогам , и Джек ворвался к нему в палату и в жизнь одной безумной сентябрьской ночью. Кто- то с криком остановил его грузовик и появился Джек, неся на себе двух летчиков, которых он вытащил едва живыми из горящего фюзеляжа после крушения самолета.
Почти 42 часа Джек и Билл трудились бок о бок; в ушах Джека все еще звучал шум пламени, охватившего самолет. Он не был уверен, что именно помогло Биллу час за часом не прекращать работу – кофе, барбитураты или мания. Тому, что делал Билл, не было прецедента; его команда импровизировала, экспериментировала, и Джек чувствовал, что случается чудо.
Почти через два дня Билл объявил, что операция закончилась успешно, и упал без сознания на руки Джеку. Они никогда не говорили о лазерном скальпеле, который Джек принес к операционному столу или о квантовых анестетиках, которые Джек использовал, чтобы не дать летчикам умереть. Билл просто пожал Джеку руку, отложил неподписанную коробку с таблетками в сторону для дальнейшего использования и поблагодарил Джека за помощь, уверенный, что больше никогда его не увидит.
И вот, постаревший, давно вышедший на пенсию Билл, в свою очередь, попросил об одолжении. Джек обнаружил, что вновь стоит рядом с изолятором больницы имени Королевы Виктории, слушая пылкую речь 84-летнего хирурга.
- Они думали, когда пригласили меня, что я – последняя надежда, но, взглянув на все, я понял, что это работа для тебя. И, прежде, чем ты спросишь, - это не значит, что ты мне нравишься. Если бы кто-то еще мог помочь, я бы позвал его. Впрочем, ты не такой, как другие.
Взглядом профессионала Билл изучил очертания лица Джека, поражаясь, насколько он не затронут жестокостью времени:
- И, как ты сам знаешь, совершенно непостижимый.
Джек осторожно убрал руку Билла от своего лица:
- Что заставило их снова позвать тебя. Клубу нужен новый бармен?
Билл покачал головой:
- Мало, кто из тех парней еще жив, Джек. Все же мы сумели женить большинство из них.
Клуб пострадавших в боях ветеранов "Гвинейская свинка" встречался каждый ,четверг с 60-х годов, все они были давними пациентами Билла и были рады встречаться там, где не привлекали к себе внимания.
Но Билл заговорил о другом.
- Я надеялся, что ты принесешь с собой эти свои космические снадобья для нового пациента. Нам пришлось вновь открыть палату 11. Мы не делали этого даже во времена Фолклэнда.
Джек был заинтригован тем, что, после всех этих лет, что-то способно поставить Билла в тупик. В жертвах огня было нечто, заставляющее людей отворачиваться: покрасневшее тело, сухожилия, проступающие сквозь порванную кожу. Но если уж Билл хотел кого-то спрятать, то это, должно быть, особый случай.
- Его нашли возле Уэртинга. Рядом с плотиной Тотнес. Думали, он полз к воде, чтобы уменьшить боль.
Билл помолчал прежде, чем открыть прочную зеленую дверь:
- Он содержится в полной изоляции – вот и все, что смогли для него сделать.
Джек понял, что Билл имеет ввиду, и поморщился:
- Что я, по-твоему, могу сделать?
Билл ответил не сразу.
- Его теги были выжжены у него на груди, - сказал он наконец, - его зовут Силас. Я сказал ребятам, что дата его рождения неразборчива. Но я видел ее, и, похоже, у него больше общего с тобой, чем со мной…
Билл снова замолчал
- Полагаю, есть надежда. Может быть, он поговорит с тобой. Может быть, расскажет что-то полезное..
Джек уверенно положил Биллу руку на плечо:
-Ты знаешь, что я должен остаться с ним наедине.
Он был тронут тем, что горячее желание Билла узнавать новое не остыло со временем, но защита нынешнего дня была его главной задачей, и он не мог позволить будущему ненароком проскользнуть в него.
Билл попытался придать голосу повелительную интонацию:
- Просто скажи мне, если найдешь что-то для нас.
Видя ледяную реакцию Джека, он смягчился:
- Будь осторожен. Последний пациент из палаты 11 пострадал от химических ожогов и потерял 83 процента кожи. По сравнению с этим человеком он выглядел, как Джеймс Дин. Сорок девятое столетие или нет, Джек, а ожоги у людей все те же.
Часы Джека показали 09.38, когда он присел рядом с единственным пациентом палаты – скорее скелетом в лохмотьях кожи, чем человеком. Очертания его обожженного тела отбрасывали четкие тени в темноте. Когда глаза Джека привыкли к темноте, он увидел, что тело Силаса почернело и обуглилось от жара. Желто – белая кость проступала под истонченным покрытием черепа, а от ушей осталось только клейкое месиво из костей и хрящей. Лицо Силаса было защищено и Джек смог заметить неясные очертания двух сложенных рук. Все это было полностью лишено кожи. Посмотрев вниз, Джек увидел, что и тыльные части рук человека тоже сожжены почти до кости. Когда огонь коснулся его рук, он сплавил вместе мышцы и кости, превратив их в изъеденные язвами крючки. Чем бы ни было вызвано пламя, оно горело долго и проникло глубоко.
Со времен Второй мировой войны, Билл обновил оборудование изолятора, но в палате 11 все было по-прежнему - тот же контейнер с соленой водой, заряженной электрическим током, и насыщенная кислородом атмосфера под стеклянным куполом. Просмотрев список данных Силаса, Джек понял, что Билл давал ему все: петидин, диаморфин, кодеин, трамадол, и еще несколько лекарств, которых, как считал Джек, у Билла быть не могло. Он вынул из кармана маленькую ампулу и приложил ее к стенту в руке Силаса; Поблескивая, обезболивающее влилось в канюлю, а затем – в его вену. Вскоре Джек заметил, что сердцебиение человека ускорилось, а мышечное напряжение ослабло. Он просто подарил ему 30 минут без боли.
Временно избавленный от страданий, Силас открыл глаза и уставился на Джека; его зрачки возбужденно расширились. Силас поднял поврежденную руку и написал число на чистой пластиковой стене… Это сразу лишило Джека спокойствия.
- Это мой возраст. Мой НАСТОЯЩИЙ возраст! – прошептал он, - Кто ты?
Рука Силаса опустилась , и почти минуту Джек не слышал ничего, кроме его дыхания. Затем скрипучий голос произнес:
- Уместнее спросить, кто ты ? Наверное, Временной Агент?
Джек покачал головой:
- Был когда-то. С Вихревым манипулятором и всем остальным. Но, честно говоря, сейчас я там уже не работаю.
Силас надолго закрыл глаза. Когда он их открыл, Джек увидел слезы, обжигающие поврежденную кожу на его щеках. Встретив взгляд Джека, он взмолился:
- Возьми меня за руку, - видя, что Джек не двигается, он добавил:
- Пожалуйста.
Джек не видел смысла в соблюдении стерильности. Этот человек потерял всю свою кожу, и Билл вряд ли попытается делать стопроцентную пересадку кожного покрытия. Он раздвинул двери изоляционного блока и взял руку Силаса в свою. Его удивило то, какой теплой она оказалась, и, как это повлияло на Силаса. В нем, как будто вспыхнула жизнь: Силас быстро задвигался в своей соляной ванне, облизывая зубы языком и внимательно вглядываясь в темноту палаты. Его пальцы крепко сжали руку Джека и он заговорщицки потянулся к нему:
- Забери меня отсюда, Агент Времени.
Джек покачал головой:
- У меня есть только обезболивающие. Это все.
Силас жадно вытаращил глаза, пытаясь придвинуться ближе к Джеку:
- Выпусти меня.
Джек снова покачал головой:
-Солевой раствор помогает тебе выжить, - сказал он.
Силас вновь окунулся в контейнер. Короткая вспышка надежды погасла, и он погрузился туда еще глубже, чем раньше. Джек знал, что у него мало времени до того, как лекарство перестанет действовать и Силасом снова овладеет боль.
-Скажи мне , кто ты? Силас несколько секунд смотрел на Джека, изучая его. Джек почувствовал укол подозрения; у него возникло тревожное чувство, что его исследуют. Не обращая на это внимания, Джек продолжил:
- Я думаю, меня позвали не для того, чтобы помочь тебе, Силас. Мне кажется, они боятся, что ты можешь превратиться во что-то опасное.
Силас заговорил снова:
- Значит, ты мой последний страж?
Джек кивнул.
Казалось, Силас почти улыбается:
- И ты, в своем длинном пальто, сопроводишь меня в последний путь..
Из его рта вырвался пугающий, надтреснутый смех:
- Я умру с Агентом Времени у моей постели.
Силас принял решение. Он поднял другую руку и схватил Джека за ладонь костистыми пальцами. Когда Силас закрыл глаза, кожа на лбу Джека начала пощипывать, как будто, нагреваясь. Джек почувствовал, как мысли Силаса входят в его голову. Он сказал громко, сохраняя спокойствие в голосе:
-Ты – эмпат низкого уровня, верно? Поэтому ты знал, сколько мне лет, но не знал моего имени?
Силас ответил утвердительно внутри головы Джека.
- Тогда покажи мне, откуда ты. Я хочу знать.
И, лишь слегка сжимая руку Джека, Силас перенес его в свои воспоминания.
Он был за много миль от Земли, в безвоздушном пространстве. После тесноты палаты Джека ошеломила обширность космоса, и он удивился тому, что так долго оставался на Земле. Вокруг него пылали и гремели звезды, не застывшие и мирные, но кипящие действием. Воспоминания Силаса были так реальны, что Джек мог чувствовать солнечный ветер, сотрясающий его тело и треплющий волосы. Оглядевшись, он с ужасной ясностью увидел, что Силас умирает, дрейфуя в космосе.
Силас был одет в скафандр и кувыркался в пространстве после взрыва. Позади него, небеса были полны остатков космического крейсера Класса 5; клубки проводов и искореженный металл , разбросанные в небе, как мусор. Еще хуже было то, что мимо Силаса медленно проплывали обломки спасательной капсулы; ее разбитые сидения печально дрейфовали порознь. Слева Джек увидел еще один скафандр; под маской было мертвое раздутое лицо. Силас позволил Джеку почувствовать то, что чувствовал он, когда плыл и Джек переполнился тем ужасом, которого не испытывал уже очень долгое время: ожиданием конца – смерти. Оно завладело его мозгом и его мысли запульсировали гневом на несправедливость. Когда скафандр развернулся в пространстве, Джек увидел голубую и зеленую Землю далеко внизу. Мигающий спутник , заблокированный в последнем падении, начал входить в атмосферу перед тем, как его солнечные батареи вспыхнули оранжевым и оторвались, канув в небытие. Не встречая препятствия, железная глыба погрузилась еще глубже, превратившись во что-то настолько яркое, что Джек закрыл глаза. На секунду, он задумался о том, как чудесно видеть небо так близко – крошечные мгновения красоты взрывающихся звезд, рассылающих тысячи кусков космического мусора над ничего не подозревающим миром.
Когда легкий рывок земного притяжения впервые коснулся Силаса, Джек удивился спокойствию этого момента. Ужас Силаса испарился. Было принято окончательное решение, и его жизнь должна была скоро закончиться. Все, чего Силас ждал было окончательное отстранение от переживания. Не останется ни страха, ни сомнений. Его тело перестанет отличаться от остального мусора вокруг; он починился этой неизбежности. Джек мог чувствовать, как замедляется сердцебиение Силаса. Вот она, настоящая свобода. Освобождение от всего, даже от самого себя.
Силас начал чувствовать сопротивление падению. Чем быстрее он падал, тем слабее защищал его скафандр из диоксида Кремния от сгорания в плотных слоях атмосферы. Силас рассказывал, лежа в контейнере с соляным раствором. Джек слушал, закрыв глаза. Образы вспыхивали в его мозгу, как маленькие взрывы. Как бы не был слаб Силас, он сохранил способность брать за душу и творить.
- «Я падал со звезд. На сотой миле мой костюм треснул, на восьмидесятой загорелись мои ботинки. Я использовал для защиты от огня наколенники. Когда они сгорели, остались только мои ступни.»
Джек смог увидеть его, с лицом, искаженным под маской, в тот момент, когда тысяча шестьсот градусов жары по Цельсию пытаются добраться до него.
- Но смерть, которую я ждал, так и не наступила. К тому времени, когда мой скафандр начал разрушаться я был в верхних слоях атмосферы. Под скафандром я был одет в огнеупорную ткань. Она сгорела, но в последнюю очередь. Еще минута жара и я бы умер. Моя кислородная маска работала, пока я мог дышать.
И Джек увидел все это. Натиск и изумление, когда Силас проходил сквозь темные слои стратосферы . погружаясь во все более светлые оттенки голубого. Силас чувствовал себя человеком, победившим смерть. Он чувствовал, что достиг невозможного.
- Думаю, это чудо. Джек открыл глаза. Силас улыбнулся безгубой улыбкой, продолжая рассказ.
-И вот, вместо того, чтобы умереть среди звезд, я скончаюсь в контейнере с соленой водой в жестяном бараке.. Джек знал людей , похожих на Силаса во время Второй Мировой войны: пилотов, которые так привыкли терять тех, кто рядом, что начали гордиться их судьбой, восхваляя свою собственную возможную смерть.
Силас снова заговорил, сухо, но без боли:
- Я офицер-навигатор космического корабля Таурус Х. Мы сопровождали две тысячи человек на трех космических кораблях, возвращающихся домой из колонии на Новой Земле. Наша колония считалась слишком дорогостоящей и нас отправили домой.
Загорелся бак с кислородом. Моя кабина была прямо над ним. Моя жена была там, рядом… Мои мальчики…
Джек увидел слезы, текущие по щекам Силаса, но тот не замолкал, желая поделиться пережитым:
- Наша спасательная капсула была нового образца – оборудована аварийным устройством для прыжка во времени. Джек знал, о чем говорил Силас. Вместо бегства с разрушенного корабля капсула «прыгает» на неделю в будущее, когда опасность уже миновала, и корабли спасателей ждут ее прибытия.
- Что-то пошло не так. Во время прыжка случился взрыв. Капсула дезинтегрировалась, и я остался плыть в космосе, падая все ниже и ниже. Все, что я знал, исчезло, Джек. Ты можешь это исправить. Через 200 лет это научатся лечить, Джек, ты знаешь, что научатся. Отправь меня туда, Джек. Я знаю, ты можешь.
Джек знал, что Силас прав. Лучшие хирурги 23-го столетия смогли бы назвать его счастливчиком,упаковав в металл. Но еще через несколько столетий Билл Веинрайтс тех дней смог бы трансплантировать ему гео-кожу, покрыв его тело мягким зеленым панцирем. В конце концов, появится возможность восстановить все – в безупречном состоянии. Суперкожа - процесс такой дорогостоящий, что пациенты должны годами служить на линии фронта, чтобы все оплатить.
- Все, что мы можем – это заморозить тебя, Силас.
Но они оба знали, к чему это приведет. Джек с грустью подумал о судьбе мечтателей 21 века – о мужчинах и женщинах, подвергнутых крио-заморозке, только для того, чтобы выяснить, что когда они очнутся, то будут обречены на жизнь в гигантских морозильных камерах, вращающихся вокруг себя, и передавать свои мысли едва уловимыми электронными голосами. Их тела никогда не смогут быть разморожены окончательно.
Теперь Джек чувствовал сильную усталость. История Силаса была красива. Если кто-то и заслуживает спасения, то это человек, который все потерял. Силас все еще говорил, цепляясь за надежду, которую увидел в словах Джека:
- Я прошел иммунизацию, знаешь. Компоненты в моей крови. Вы сможете использовать их, чтобы уничтожить малярию, уничтожить…
Но Джек прервал его:
- Я не могу позволить этому случиться, Силас.
Джек освободил руку и встал.
В комнате наступила тишина. Джек смотрел на фотографии выживших военных на стенах. Это были солдаты, чьи жизни были спасены в этой больнице: люди, которые защищали страну и были изуродованы в боях. Они оставили бодрые записки Биллу и его команде:
«Я стал лучше метать дротики. Ваш стеклянный глаз работает отлично! С любовью. Том.» Джек сдержал эмоции в голосе.
- Ты навел меня на мысль, Силас: каждый ли заслуживает спасения?
В наступившем молчании, Джек думал о том, когда это он стал играть в Бога и решать судьбы людей. Он никогда не собирался судить о том, кто из людей заслуживает жизни, а кто - нет. Но, оглядев палату, он понял, что не только он несет это бремя. Джек был благодарен Силасу .На этот раз здесь был человек, который облегчит его ношу.
Он вновь обратился к Силасу:
- Знаешь, последний раз, когда я был здесь, многие люди были недовольны мной, - сказал он, - я принес сюда двух раненых бомбардировщиков, немецких летчиков. Британские хирурги знали – я ничего не скрывал, и мы никогда не говорили об этом.
Позже, Билл сказал мне, что ни разу за свою карьеру он не использовал столько приемов экспериментальной хирургии, как в тот раз. Он никогда не применял ее для британских военных. Это спасло жизни немцев. Они больше не воевали и теперь у них семьи. Я даже иногда получаю открытки. Но ты, Силас, ты не был солдатом и ты не был офицером-навигатором. Ты был мечтателем и иногда мечты должны умирать.
Силас попытался сесть прямо.
- Ты показал мне почти все, Силас. И у тебя хорошо получилось, да, очень хорошо получилось кое-что скрыть от меня. Но я тоже был там и я знаю, что под всем этим твоим спокойствием ты был разгневан, когда падал. Ты чувствовал себя преданным. Ты даже не удивился, когда тебя выбросило в космос. В тебе ничего не вздрогнуло, когда ты увидел мертвым своего второго пилота. Но ты не ожидал, что окажешься в 21 столетии. Потому, что ты все это спланировал, верно? Все до самой последней детали. Значит, покажи мне все снова. На этот раз Джек схватил за руку Силаса:
- Я хочу увидеть правду .
Силас сделал это даже слишком охотно, - образы всплывали и оформлялись в его мозгу. Теперь Джек мог видеть Таурус Х плывущий над землей во всем своем величии с двумя соседними кораблями по бокам. Силас был далеко, он сидел в отдельном корабле, скрытом от Тауруса. Силас подвел Джека ближе. Он увидел, как Силас сидит с пультом управления в руках, нажимая комбинацию из кнопок, и увидел, как Таурус взорвался; сгустки пламени скрыли все, что Силас мог видеть, и отражение огня вспыхнуло в черном стекле его шлема. Он надавил ногой на рычаг прыжка во времени и был выброшен в космос вместе со всем остальным мусором. Тут-то и случилась катастрофа. Настройка была неверна. Силаса предали. Столько страха, столько гнева. Силас был свободен и падал. Хватка Джека стала крепче, и он почувствовал остатки плоти Силаса на своих пальцах.
- ПОКАЖИ МНЕ БОЛЬШЕ! – зарычал он и умирающий подчинился. Как на моментальных снимках он увидел, как Силас укрепляет взрывчатку на корпусе корабля, он увидел Силаса на планете-колонии, в окружении голубых гор и дорог, белых, как известь, сияющих в свете нескольких солнц; он увидел его спорящим в комнате отдыха, восклицающим от всей души: «Колонисты должны оставаться обособленными». Он видел лозунг, нацарапанный вдоль стенгазеты: «Нет возврата на Землю!» Он видел Силаса, пьющим в одиночестве в его комнате; его пальцы двигались в это время по панели коммуникатора – длинные, полные боли лозунги Движения Освобождения Колоний. А перед всем этим он увидел Силаса стоящим в просторном гео-куполе в своем доме, единственном месте, где он чувствовал себя в безопасности, на своей земле, окруженной звездами. И Джек ощутил ярость Силаса, его бессилие. У него отнимали его мир.
- Нас позвали обратно, как будто мы – скот на пастбище…
В это время Джек ничего не видел, кроме общих спален с низкими потолками и нормированной воды. В мечтах Силас возвращался на базу, поющий и счастливый, воображающий себя свободным.
Но действительность была тяжелой и зловещей. Горечь правды надвигалась на него, ее результатом будет смерть.
- Тебя обманули, - сказал Джек, - они специально запрограммировали временной скачок так, чтобы забросить тебя сюда – в тихую заводь 21 столетия. Никто так и не узнал, что ты сделал, никто не запомнил твоего имени. Если бы ты умер в 49 веке, могла бы начаться война. Но это место – отличный могильник для еще одного куска космического мусора. Ты исчез из времени. Неопознанный труп. Никаких записей о том, что случилось. Догадываюсь, они знали, что ты останешься беззащитным, падая сквозь атмосферу. Наверное, это больно. И, должно быть, задевает за живое. Они, наверняка, точно рассчитали, сколько времени ты будешь падать. Не могли рискнуть и позволить тебе вылететь из космоса, - они хотели, чтобы твое тело сгорело. Ты пошел на риск, а тебя даже не попытались отправить домой.
Силас вызывающе посмотрел в глаза Джеку.
- Я сделал то, что считал правильным, - сказал он. Но Джек , в гневе, и едва услышал его:
- Ты убил свой собственный народ. Людей, с которыми ты вырос. Ты взорвал их. Что ты пытался доказать?
Силас уже слышал подобные возражения. Он вновь и вновь мысленно обыгрывал их и теперь вовсе не был убежден. Он не жалел ни о чем.
- Иногда, Джек, люди своей смертью могут достичь большего, чем жизнью. Мне пришлось настоять на своем.
- Позволь сказать тебе, Силас, что у тебя не получилось. Все, что ты делал, было забыто. Не упоминалось ни в одном из учебников истории. Колонисты вернулись, Земля осталась объединенной, а ты не стал героем. Ты даже злодеем не стал.
Силас хмуро и зло улыбнулся, показав почерневшие зубы:
- Твой гнев меня растрогал.
Он положил свой костлявый палец на руку Джека и вдруг тот снова оказался на полуострове Бошейн, и он бежал, бежал, бежал… Его мама так сердита, а папа умер. Потом он вернулся. Ослепший на мгновение, Джек открыл глаза, и увидел, что Силас совершил невозможное.
Силас стоял возле контейнера, пошатываясь на кровоточащих ногах. Он пытался дойти до двери. Обезболивающее позволило ему почувствовать себя непобедимым. Он заметил, что Джек пришел в себя и заговорил с ним без следа прежнего смирения:
- Я такой, как эти люди на стене: герой, солдат. Мое дело было правым. Более правым, чем их. А ты спасал их всех, даже тех, кто бомбил тебя, пока ты спал. Значит, ты можешь спасти и меня, Агент Времени. Я видел это в твоих мыслях.
Пошатываясь, Силас шагнул к двери.
- Это есть внутри тебя, так зови своего хирурга! Я расскажу ему, кто я. Мне сохранят жизнь. Силас сделал еще несколько шагов, отмечая свой жалкий успех кровавыми следами. Джек спокойно наблюдал; у Силаса не было возможности дойти до двери вовремя.
- Я расскажу им так много, Джек! Я покажу им способы лечения, о которых они даже не мечтали. Я спасу столько жизней!
Но Джек чувствовал печаль. Глубокую печаль.
- Думаю, это сокрушит Билла, - ответил Джек, - то, что через столетия, при всех достижениях, все еще будут взрываться бомбы, и будут гибнуть невинные.
Он шагнул туда, куда нетвердой походкой брел Силас и заглянул ему в глаза.
-Честно говоря, не знаю смогу ли я пойти не это. Все люди, которые работают в этой больнице, Силас, - все они надеются на лучшее будущее. Без таких людей , как ты. Потому, что если в нем будут лишь новые бомбы и новые способы наскоро латать людей, все немного бессмысленно, правда?
Силас был все еще в нескольких ярдах от двери и смотрел в ужасе на свои ноги.
- Джек, я начинаю их чувствовать! – закричал он.
Джек посмотрел на часы: было 10.02. Доза, которую он вколол Силасу, перестала действовать.
- Дай мне еще. Я могу выжить. Я не должен умирать.
Вопреки молчанию Джека, он начал ораторствовать, но с возвращением чувствительности его речь замедлялась, а движения становились все более болезненными.
- Я герой, Джек! Благодаря мне, все изменится. Я знаю, это случится. Я это чувствую.
Но Джек оставался безразличным.
Когда боль вернулась, она, прежде всего появилась в глазах Силаса. Обезболивающее ушло из его тела так же быстро, как и вошло в него, и чувствительность вернулась в каждый нерв, как грубый импульс. Силас задрожал от шока; его тело отказывалось воспринимать то, что он чувствовал. Вздохнув последний раз, Силас прошептал:
-Я горжусь тем, что сделал.
А затем его колени подогнулись, и он рухнул на пол. Джек не знал точно, когда именно Силас умер.
Билл все еще стоял возле палаты и удивился, когда Джек крепко обнял его.
- Было и вправду здорово увидеть тебя снова, Билл. Не думаю, что я отблагодарил тебя тогда, столько лет назад.
Он сунул руку в карман пальто и вручил Биллу пять ампул с мерцающей сывороткой. Билл благодарно кивнул и спрятал их в свой карман.
Никогда не получалось воспроизвести это средство, сколько я не старался. Но я кое-что из этого я получил. Джек улыбнулся решимости старика.
- А этот человек, Силас, кто он был?
Джек помедлил с ответом несколько мгновений.
- Он был никто.
Билл поспешил за Джеком, который слишком торопился уйти.
- Нам следует похоронить его с военными почестями?
Джек подумал немного.
- Лучше нет – он из будущего. Кремируйте останки. Забудьте, что он здесь был.
Билл удивленно смотрел на Джека. Он не ждал, что его так поразит то, что он увидел там.
- Ты в порядке, капитан?
Джек кивнул.
- Ты правильно сделал, что позвал меня, Билл. Теперь возвращайся домой и это приказ.
Билл шутливо отдал честь, и Джек зашел в SUV.
- - Спасибо, Капитан.
- Джек улыбнулся:
- - Береги себя, Билл.
Когда SUV отъехал от ветхого викторианского здания, Джек задумался о том, какой будет его последняя история и кому он ее расскажет. Закончит ли он свою жизнь, как человек, который мечтал о звездах, убежденным в своей правоте до самого конца? Или космос припас для него другую судьбу?
-
Автор: Брайан Минчин.
Переводчик: Галина.
Источник: "Torchwood magazine" №16.
Человек, который мечтал о звездах.
Брайан Минчин.
Последний раз Джек видел Билла Вэинрайтса в гибельные дни Второй Мировой войны. Билл тогда был молодым врачом - специалистом по ожогам , и Джек ворвался к нему в палату и в жизнь одной безумной сентябрьской ночью. Кто- то с криком остановил его грузовик и появился Джек, неся на себе двух летчиков, которых он вытащил едва живыми из горящего фюзеляжа после крушения самолета.
Почти 42 часа Джек и Билл трудились бок о бок; в ушах Джека все еще звучал шум пламени, охватившего самолет. Он не был уверен, что именно помогло Биллу час за часом не прекращать работу – кофе, барбитураты или мания. Тому, что делал Билл, не было прецедента; его команда импровизировала, экспериментировала, и Джек чувствовал, что случается чудо.
Почти через два дня Билл объявил, что операция закончилась успешно, и упал без сознания на руки Джеку. Они никогда не говорили о лазерном скальпеле, который Джек принес к операционному столу или о квантовых анестетиках, которые Джек использовал, чтобы не дать летчикам умереть. Билл просто пожал Джеку руку, отложил неподписанную коробку с таблетками в сторону для дальнейшего использования и поблагодарил Джека за помощь, уверенный, что больше никогда его не увидит.
И вот, постаревший, давно вышедший на пенсию Билл, в свою очередь, попросил об одолжении. Джек обнаружил, что вновь стоит рядом с изолятором больницы имени Королевы Виктории, слушая пылкую речь 84-летнего хирурга.
- Они думали, когда пригласили меня, что я – последняя надежда, но, взглянув на все, я понял, что это работа для тебя. И, прежде, чем ты спросишь, - это не значит, что ты мне нравишься. Если бы кто-то еще мог помочь, я бы позвал его. Впрочем, ты не такой, как другие.
Взглядом профессионала Билл изучил очертания лица Джека, поражаясь, насколько он не затронут жестокостью времени:
- И, как ты сам знаешь, совершенно непостижимый.
Джек осторожно убрал руку Билла от своего лица:
- Что заставило их снова позвать тебя. Клубу нужен новый бармен?
Билл покачал головой:
- Мало, кто из тех парней еще жив, Джек. Все же мы сумели женить большинство из них.
Клуб пострадавших в боях ветеранов "Гвинейская свинка" встречался каждый ,четверг с 60-х годов, все они были давними пациентами Билла и были рады встречаться там, где не привлекали к себе внимания.
Но Билл заговорил о другом.
- Я надеялся, что ты принесешь с собой эти свои космические снадобья для нового пациента. Нам пришлось вновь открыть палату 11. Мы не делали этого даже во времена Фолклэнда.
Джек был заинтригован тем, что, после всех этих лет, что-то способно поставить Билла в тупик. В жертвах огня было нечто, заставляющее людей отворачиваться: покрасневшее тело, сухожилия, проступающие сквозь порванную кожу. Но если уж Билл хотел кого-то спрятать, то это, должно быть, особый случай.
- Его нашли возле Уэртинга. Рядом с плотиной Тотнес. Думали, он полз к воде, чтобы уменьшить боль.
Билл помолчал прежде, чем открыть прочную зеленую дверь:
- Он содержится в полной изоляции – вот и все, что смогли для него сделать.
Джек понял, что Билл имеет ввиду, и поморщился:
- Что я, по-твоему, могу сделать?
Билл ответил не сразу.
- Его теги были выжжены у него на груди, - сказал он наконец, - его зовут Силас. Я сказал ребятам, что дата его рождения неразборчива. Но я видел ее, и, похоже, у него больше общего с тобой, чем со мной…
Билл снова замолчал
- Полагаю, есть надежда. Может быть, он поговорит с тобой. Может быть, расскажет что-то полезное..
Джек уверенно положил Биллу руку на плечо:
-Ты знаешь, что я должен остаться с ним наедине.
Он был тронут тем, что горячее желание Билла узнавать новое не остыло со временем, но защита нынешнего дня была его главной задачей, и он не мог позволить будущему ненароком проскользнуть в него.
Билл попытался придать голосу повелительную интонацию:
- Просто скажи мне, если найдешь что-то для нас.
Видя ледяную реакцию Джека, он смягчился:
- Будь осторожен. Последний пациент из палаты 11 пострадал от химических ожогов и потерял 83 процента кожи. По сравнению с этим человеком он выглядел, как Джеймс Дин. Сорок девятое столетие или нет, Джек, а ожоги у людей все те же.
Часы Джека показали 09.38, когда он присел рядом с единственным пациентом палаты – скорее скелетом в лохмотьях кожи, чем человеком. Очертания его обожженного тела отбрасывали четкие тени в темноте. Когда глаза Джека привыкли к темноте, он увидел, что тело Силаса почернело и обуглилось от жара. Желто – белая кость проступала под истонченным покрытием черепа, а от ушей осталось только клейкое месиво из костей и хрящей. Лицо Силаса было защищено и Джек смог заметить неясные очертания двух сложенных рук. Все это было полностью лишено кожи. Посмотрев вниз, Джек увидел, что и тыльные части рук человека тоже сожжены почти до кости. Когда огонь коснулся его рук, он сплавил вместе мышцы и кости, превратив их в изъеденные язвами крючки. Чем бы ни было вызвано пламя, оно горело долго и проникло глубоко.
Со времен Второй мировой войны, Билл обновил оборудование изолятора, но в палате 11 все было по-прежнему - тот же контейнер с соленой водой, заряженной электрическим током, и насыщенная кислородом атмосфера под стеклянным куполом. Просмотрев список данных Силаса, Джек понял, что Билл давал ему все: петидин, диаморфин, кодеин, трамадол, и еще несколько лекарств, которых, как считал Джек, у Билла быть не могло. Он вынул из кармана маленькую ампулу и приложил ее к стенту в руке Силаса; Поблескивая, обезболивающее влилось в канюлю, а затем – в его вену. Вскоре Джек заметил, что сердцебиение человека ускорилось, а мышечное напряжение ослабло. Он просто подарил ему 30 минут без боли.
Временно избавленный от страданий, Силас открыл глаза и уставился на Джека; его зрачки возбужденно расширились. Силас поднял поврежденную руку и написал число на чистой пластиковой стене… Это сразу лишило Джека спокойствия.
- Это мой возраст. Мой НАСТОЯЩИЙ возраст! – прошептал он, - Кто ты?
Рука Силаса опустилась , и почти минуту Джек не слышал ничего, кроме его дыхания. Затем скрипучий голос произнес:
- Уместнее спросить, кто ты ? Наверное, Временной Агент?
Джек покачал головой:
- Был когда-то. С Вихревым манипулятором и всем остальным. Но, честно говоря, сейчас я там уже не работаю.
Силас надолго закрыл глаза. Когда он их открыл, Джек увидел слезы, обжигающие поврежденную кожу на его щеках. Встретив взгляд Джека, он взмолился:
- Возьми меня за руку, - видя, что Джек не двигается, он добавил:
- Пожалуйста.
Джек не видел смысла в соблюдении стерильности. Этот человек потерял всю свою кожу, и Билл вряд ли попытается делать стопроцентную пересадку кожного покрытия. Он раздвинул двери изоляционного блока и взял руку Силаса в свою. Его удивило то, какой теплой она оказалась, и, как это повлияло на Силаса. В нем, как будто вспыхнула жизнь: Силас быстро задвигался в своей соляной ванне, облизывая зубы языком и внимательно вглядываясь в темноту палаты. Его пальцы крепко сжали руку Джека и он заговорщицки потянулся к нему:
- Забери меня отсюда, Агент Времени.
Джек покачал головой:
- У меня есть только обезболивающие. Это все.
Силас жадно вытаращил глаза, пытаясь придвинуться ближе к Джеку:
- Выпусти меня.
Джек снова покачал головой:
-Солевой раствор помогает тебе выжить, - сказал он.
Силас вновь окунулся в контейнер. Короткая вспышка надежды погасла, и он погрузился туда еще глубже, чем раньше. Джек знал, что у него мало времени до того, как лекарство перестанет действовать и Силасом снова овладеет боль.
-Скажи мне , кто ты? Силас несколько секунд смотрел на Джека, изучая его. Джек почувствовал укол подозрения; у него возникло тревожное чувство, что его исследуют. Не обращая на это внимания, Джек продолжил:
- Я думаю, меня позвали не для того, чтобы помочь тебе, Силас. Мне кажется, они боятся, что ты можешь превратиться во что-то опасное.
Силас заговорил снова:
- Значит, ты мой последний страж?
Джек кивнул.
Казалось, Силас почти улыбается:
- И ты, в своем длинном пальто, сопроводишь меня в последний путь..
Из его рта вырвался пугающий, надтреснутый смех:
- Я умру с Агентом Времени у моей постели.
Силас принял решение. Он поднял другую руку и схватил Джека за ладонь костистыми пальцами. Когда Силас закрыл глаза, кожа на лбу Джека начала пощипывать, как будто, нагреваясь. Джек почувствовал, как мысли Силаса входят в его голову. Он сказал громко, сохраняя спокойствие в голосе:
-Ты – эмпат низкого уровня, верно? Поэтому ты знал, сколько мне лет, но не знал моего имени?
Силас ответил утвердительно внутри головы Джека.
- Тогда покажи мне, откуда ты. Я хочу знать.
И, лишь слегка сжимая руку Джека, Силас перенес его в свои воспоминания.
Он был за много миль от Земли, в безвоздушном пространстве. После тесноты палаты Джека ошеломила обширность космоса, и он удивился тому, что так долго оставался на Земле. Вокруг него пылали и гремели звезды, не застывшие и мирные, но кипящие действием. Воспоминания Силаса были так реальны, что Джек мог чувствовать солнечный ветер, сотрясающий его тело и треплющий волосы. Оглядевшись, он с ужасной ясностью увидел, что Силас умирает, дрейфуя в космосе.
Силас был одет в скафандр и кувыркался в пространстве после взрыва. Позади него, небеса были полны остатков космического крейсера Класса 5; клубки проводов и искореженный металл , разбросанные в небе, как мусор. Еще хуже было то, что мимо Силаса медленно проплывали обломки спасательной капсулы; ее разбитые сидения печально дрейфовали порознь. Слева Джек увидел еще один скафандр; под маской было мертвое раздутое лицо. Силас позволил Джеку почувствовать то, что чувствовал он, когда плыл и Джек переполнился тем ужасом, которого не испытывал уже очень долгое время: ожиданием конца – смерти. Оно завладело его мозгом и его мысли запульсировали гневом на несправедливость. Когда скафандр развернулся в пространстве, Джек увидел голубую и зеленую Землю далеко внизу. Мигающий спутник , заблокированный в последнем падении, начал входить в атмосферу перед тем, как его солнечные батареи вспыхнули оранжевым и оторвались, канув в небытие. Не встречая препятствия, железная глыба погрузилась еще глубже, превратившись во что-то настолько яркое, что Джек закрыл глаза. На секунду, он задумался о том, как чудесно видеть небо так близко – крошечные мгновения красоты взрывающихся звезд, рассылающих тысячи кусков космического мусора над ничего не подозревающим миром.
Когда легкий рывок земного притяжения впервые коснулся Силаса, Джек удивился спокойствию этого момента. Ужас Силаса испарился. Было принято окончательное решение, и его жизнь должна была скоро закончиться. Все, чего Силас ждал было окончательное отстранение от переживания. Не останется ни страха, ни сомнений. Его тело перестанет отличаться от остального мусора вокруг; он починился этой неизбежности. Джек мог чувствовать, как замедляется сердцебиение Силаса. Вот она, настоящая свобода. Освобождение от всего, даже от самого себя.
Силас начал чувствовать сопротивление падению. Чем быстрее он падал, тем слабее защищал его скафандр из диоксида Кремния от сгорания в плотных слоях атмосферы. Силас рассказывал, лежа в контейнере с соляным раствором. Джек слушал, закрыв глаза. Образы вспыхивали в его мозгу, как маленькие взрывы. Как бы не был слаб Силас, он сохранил способность брать за душу и творить.
- «Я падал со звезд. На сотой миле мой костюм треснул, на восьмидесятой загорелись мои ботинки. Я использовал для защиты от огня наколенники. Когда они сгорели, остались только мои ступни.»
Джек смог увидеть его, с лицом, искаженным под маской, в тот момент, когда тысяча шестьсот градусов жары по Цельсию пытаются добраться до него.
- Но смерть, которую я ждал, так и не наступила. К тому времени, когда мой скафандр начал разрушаться я был в верхних слоях атмосферы. Под скафандром я был одет в огнеупорную ткань. Она сгорела, но в последнюю очередь. Еще минута жара и я бы умер. Моя кислородная маска работала, пока я мог дышать.
И Джек увидел все это. Натиск и изумление, когда Силас проходил сквозь темные слои стратосферы . погружаясь во все более светлые оттенки голубого. Силас чувствовал себя человеком, победившим смерть. Он чувствовал, что достиг невозможного.
- Думаю, это чудо. Джек открыл глаза. Силас улыбнулся безгубой улыбкой, продолжая рассказ.
-И вот, вместо того, чтобы умереть среди звезд, я скончаюсь в контейнере с соленой водой в жестяном бараке.. Джек знал людей , похожих на Силаса во время Второй Мировой войны: пилотов, которые так привыкли терять тех, кто рядом, что начали гордиться их судьбой, восхваляя свою собственную возможную смерть.
Силас снова заговорил, сухо, но без боли:
- Я офицер-навигатор космического корабля Таурус Х. Мы сопровождали две тысячи человек на трех космических кораблях, возвращающихся домой из колонии на Новой Земле. Наша колония считалась слишком дорогостоящей и нас отправили домой.
Загорелся бак с кислородом. Моя кабина была прямо над ним. Моя жена была там, рядом… Мои мальчики…
Джек увидел слезы, текущие по щекам Силаса, но тот не замолкал, желая поделиться пережитым:
- Наша спасательная капсула была нового образца – оборудована аварийным устройством для прыжка во времени. Джек знал, о чем говорил Силас. Вместо бегства с разрушенного корабля капсула «прыгает» на неделю в будущее, когда опасность уже миновала, и корабли спасателей ждут ее прибытия.
- Что-то пошло не так. Во время прыжка случился взрыв. Капсула дезинтегрировалась, и я остался плыть в космосе, падая все ниже и ниже. Все, что я знал, исчезло, Джек. Ты можешь это исправить. Через 200 лет это научатся лечить, Джек, ты знаешь, что научатся. Отправь меня туда, Джек. Я знаю, ты можешь.
Джек знал, что Силас прав. Лучшие хирурги 23-го столетия смогли бы назвать его счастливчиком,упаковав в металл. Но еще через несколько столетий Билл Веинрайтс тех дней смог бы трансплантировать ему гео-кожу, покрыв его тело мягким зеленым панцирем. В конце концов, появится возможность восстановить все – в безупречном состоянии. Суперкожа - процесс такой дорогостоящий, что пациенты должны годами служить на линии фронта, чтобы все оплатить.
- Все, что мы можем – это заморозить тебя, Силас.
Но они оба знали, к чему это приведет. Джек с грустью подумал о судьбе мечтателей 21 века – о мужчинах и женщинах, подвергнутых крио-заморозке, только для того, чтобы выяснить, что когда они очнутся, то будут обречены на жизнь в гигантских морозильных камерах, вращающихся вокруг себя, и передавать свои мысли едва уловимыми электронными голосами. Их тела никогда не смогут быть разморожены окончательно.
Теперь Джек чувствовал сильную усталость. История Силаса была красива. Если кто-то и заслуживает спасения, то это человек, который все потерял. Силас все еще говорил, цепляясь за надежду, которую увидел в словах Джека:
- Я прошел иммунизацию, знаешь. Компоненты в моей крови. Вы сможете использовать их, чтобы уничтожить малярию, уничтожить…
Но Джек прервал его:
- Я не могу позволить этому случиться, Силас.
Джек освободил руку и встал.
В комнате наступила тишина. Джек смотрел на фотографии выживших военных на стенах. Это были солдаты, чьи жизни были спасены в этой больнице: люди, которые защищали страну и были изуродованы в боях. Они оставили бодрые записки Биллу и его команде:
«Я стал лучше метать дротики. Ваш стеклянный глаз работает отлично! С любовью. Том.» Джек сдержал эмоции в голосе.
- Ты навел меня на мысль, Силас: каждый ли заслуживает спасения?
В наступившем молчании, Джек думал о том, когда это он стал играть в Бога и решать судьбы людей. Он никогда не собирался судить о том, кто из людей заслуживает жизни, а кто - нет. Но, оглядев палату, он понял, что не только он несет это бремя. Джек был благодарен Силасу .На этот раз здесь был человек, который облегчит его ношу.
Он вновь обратился к Силасу:
- Знаешь, последний раз, когда я был здесь, многие люди были недовольны мной, - сказал он, - я принес сюда двух раненых бомбардировщиков, немецких летчиков. Британские хирурги знали – я ничего не скрывал, и мы никогда не говорили об этом.
Позже, Билл сказал мне, что ни разу за свою карьеру он не использовал столько приемов экспериментальной хирургии, как в тот раз. Он никогда не применял ее для британских военных. Это спасло жизни немцев. Они больше не воевали и теперь у них семьи. Я даже иногда получаю открытки. Но ты, Силас, ты не был солдатом и ты не был офицером-навигатором. Ты был мечтателем и иногда мечты должны умирать.
Силас попытался сесть прямо.
- Ты показал мне почти все, Силас. И у тебя хорошо получилось, да, очень хорошо получилось кое-что скрыть от меня. Но я тоже был там и я знаю, что под всем этим твоим спокойствием ты был разгневан, когда падал. Ты чувствовал себя преданным. Ты даже не удивился, когда тебя выбросило в космос. В тебе ничего не вздрогнуло, когда ты увидел мертвым своего второго пилота. Но ты не ожидал, что окажешься в 21 столетии. Потому, что ты все это спланировал, верно? Все до самой последней детали. Значит, покажи мне все снова. На этот раз Джек схватил за руку Силаса:
- Я хочу увидеть правду .
Силас сделал это даже слишком охотно, - образы всплывали и оформлялись в его мозгу. Теперь Джек мог видеть Таурус Х плывущий над землей во всем своем величии с двумя соседними кораблями по бокам. Силас был далеко, он сидел в отдельном корабле, скрытом от Тауруса. Силас подвел Джека ближе. Он увидел, как Силас сидит с пультом управления в руках, нажимая комбинацию из кнопок, и увидел, как Таурус взорвался; сгустки пламени скрыли все, что Силас мог видеть, и отражение огня вспыхнуло в черном стекле его шлема. Он надавил ногой на рычаг прыжка во времени и был выброшен в космос вместе со всем остальным мусором. Тут-то и случилась катастрофа. Настройка была неверна. Силаса предали. Столько страха, столько гнева. Силас был свободен и падал. Хватка Джека стала крепче, и он почувствовал остатки плоти Силаса на своих пальцах.
- ПОКАЖИ МНЕ БОЛЬШЕ! – зарычал он и умирающий подчинился. Как на моментальных снимках он увидел, как Силас укрепляет взрывчатку на корпусе корабля, он увидел Силаса на планете-колонии, в окружении голубых гор и дорог, белых, как известь, сияющих в свете нескольких солнц; он увидел его спорящим в комнате отдыха, восклицающим от всей души: «Колонисты должны оставаться обособленными». Он видел лозунг, нацарапанный вдоль стенгазеты: «Нет возврата на Землю!» Он видел Силаса, пьющим в одиночестве в его комнате; его пальцы двигались в это время по панели коммуникатора – длинные, полные боли лозунги Движения Освобождения Колоний. А перед всем этим он увидел Силаса стоящим в просторном гео-куполе в своем доме, единственном месте, где он чувствовал себя в безопасности, на своей земле, окруженной звездами. И Джек ощутил ярость Силаса, его бессилие. У него отнимали его мир.
- Нас позвали обратно, как будто мы – скот на пастбище…
В это время Джек ничего не видел, кроме общих спален с низкими потолками и нормированной воды. В мечтах Силас возвращался на базу, поющий и счастливый, воображающий себя свободным.
Но действительность была тяжелой и зловещей. Горечь правды надвигалась на него, ее результатом будет смерть.
- Тебя обманули, - сказал Джек, - они специально запрограммировали временной скачок так, чтобы забросить тебя сюда – в тихую заводь 21 столетия. Никто так и не узнал, что ты сделал, никто не запомнил твоего имени. Если бы ты умер в 49 веке, могла бы начаться война. Но это место – отличный могильник для еще одного куска космического мусора. Ты исчез из времени. Неопознанный труп. Никаких записей о том, что случилось. Догадываюсь, они знали, что ты останешься беззащитным, падая сквозь атмосферу. Наверное, это больно. И, должно быть, задевает за живое. Они, наверняка, точно рассчитали, сколько времени ты будешь падать. Не могли рискнуть и позволить тебе вылететь из космоса, - они хотели, чтобы твое тело сгорело. Ты пошел на риск, а тебя даже не попытались отправить домой.
Силас вызывающе посмотрел в глаза Джеку.
- Я сделал то, что считал правильным, - сказал он. Но Джек , в гневе, и едва услышал его:
- Ты убил свой собственный народ. Людей, с которыми ты вырос. Ты взорвал их. Что ты пытался доказать?
Силас уже слышал подобные возражения. Он вновь и вновь мысленно обыгрывал их и теперь вовсе не был убежден. Он не жалел ни о чем.
- Иногда, Джек, люди своей смертью могут достичь большего, чем жизнью. Мне пришлось настоять на своем.
- Позволь сказать тебе, Силас, что у тебя не получилось. Все, что ты делал, было забыто. Не упоминалось ни в одном из учебников истории. Колонисты вернулись, Земля осталась объединенной, а ты не стал героем. Ты даже злодеем не стал.
Силас хмуро и зло улыбнулся, показав почерневшие зубы:
- Твой гнев меня растрогал.
Он положил свой костлявый палец на руку Джека и вдруг тот снова оказался на полуострове Бошейн, и он бежал, бежал, бежал… Его мама так сердита, а папа умер. Потом он вернулся. Ослепший на мгновение, Джек открыл глаза, и увидел, что Силас совершил невозможное.
Силас стоял возле контейнера, пошатываясь на кровоточащих ногах. Он пытался дойти до двери. Обезболивающее позволило ему почувствовать себя непобедимым. Он заметил, что Джек пришел в себя и заговорил с ним без следа прежнего смирения:
- Я такой, как эти люди на стене: герой, солдат. Мое дело было правым. Более правым, чем их. А ты спасал их всех, даже тех, кто бомбил тебя, пока ты спал. Значит, ты можешь спасти и меня, Агент Времени. Я видел это в твоих мыслях.
Пошатываясь, Силас шагнул к двери.
- Это есть внутри тебя, так зови своего хирурга! Я расскажу ему, кто я. Мне сохранят жизнь. Силас сделал еще несколько шагов, отмечая свой жалкий успех кровавыми следами. Джек спокойно наблюдал; у Силаса не было возможности дойти до двери вовремя.
- Я расскажу им так много, Джек! Я покажу им способы лечения, о которых они даже не мечтали. Я спасу столько жизней!
Но Джек чувствовал печаль. Глубокую печаль.
- Думаю, это сокрушит Билла, - ответил Джек, - то, что через столетия, при всех достижениях, все еще будут взрываться бомбы, и будут гибнуть невинные.
Он шагнул туда, куда нетвердой походкой брел Силас и заглянул ему в глаза.
-Честно говоря, не знаю смогу ли я пойти не это. Все люди, которые работают в этой больнице, Силас, - все они надеются на лучшее будущее. Без таких людей , как ты. Потому, что если в нем будут лишь новые бомбы и новые способы наскоро латать людей, все немного бессмысленно, правда?
Силас был все еще в нескольких ярдах от двери и смотрел в ужасе на свои ноги.
- Джек, я начинаю их чувствовать! – закричал он.
Джек посмотрел на часы: было 10.02. Доза, которую он вколол Силасу, перестала действовать.
- Дай мне еще. Я могу выжить. Я не должен умирать.
Вопреки молчанию Джека, он начал ораторствовать, но с возвращением чувствительности его речь замедлялась, а движения становились все более болезненными.
- Я герой, Джек! Благодаря мне, все изменится. Я знаю, это случится. Я это чувствую.
Но Джек оставался безразличным.
Когда боль вернулась, она, прежде всего появилась в глазах Силаса. Обезболивающее ушло из его тела так же быстро, как и вошло в него, и чувствительность вернулась в каждый нерв, как грубый импульс. Силас задрожал от шока; его тело отказывалось воспринимать то, что он чувствовал. Вздохнув последний раз, Силас прошептал:
-Я горжусь тем, что сделал.
А затем его колени подогнулись, и он рухнул на пол. Джек не знал точно, когда именно Силас умер.
Билл все еще стоял возле палаты и удивился, когда Джек крепко обнял его.
- Было и вправду здорово увидеть тебя снова, Билл. Не думаю, что я отблагодарил тебя тогда, столько лет назад.
Он сунул руку в карман пальто и вручил Биллу пять ампул с мерцающей сывороткой. Билл благодарно кивнул и спрятал их в свой карман.
Никогда не получалось воспроизвести это средство, сколько я не старался. Но я кое-что из этого я получил. Джек улыбнулся решимости старика.
- А этот человек, Силас, кто он был?
Джек помедлил с ответом несколько мгновений.
- Он был никто.
Билл поспешил за Джеком, который слишком торопился уйти.
- Нам следует похоронить его с военными почестями?
Джек подумал немного.
- Лучше нет – он из будущего. Кремируйте останки. Забудьте, что он здесь был.
Билл удивленно смотрел на Джека. Он не ждал, что его так поразит то, что он увидел там.
- Ты в порядке, капитан?
Джек кивнул.
- Ты правильно сделал, что позвал меня, Билл. Теперь возвращайся домой и это приказ.
Билл шутливо отдал честь, и Джек зашел в SUV.
- - Спасибо, Капитан.
- Джек улыбнулся:
- - Береги себя, Билл.
Когда SUV отъехал от ветхого викторианского здания, Джек задумался о том, какой будет его последняя история и кому он ее расскажет. Закончит ли он свою жизнь, как человек, который мечтал о звездах, убежденным в своей правоте до самого конца? Или космос припас для него другую судьбу?
-