Название:"Monster"
Автор: Джозеф Лидстер.
Переводчик: Галина.
Источник:"Torchwood ".
magazine" № 8а.
Монстр.
Джозеф Лидстер.
Оуэн Харпер улыбается мне. Я умираю.
Меня зовут Пауль Талбот и мне двадцать семь лет. Я родился в Кардиффе и работал в страховой компании. Я ровно шести футов ростом и ношу непарные носки. Моя любимая телевизионная программа "Чисто английские убийства", но я всем говорю, что это "Телеграф". У меня рыжеватые (не рыжие) волосы и по гороскопу я Скорпион. О, и я не верю в Бога.
Ну, ладно – раньше не верил в Бога. Прямо сейчас, лежа на столе для вскрытий, я отчаянно надеюсь на то, что где- то есть Бог или Будда, или кто-то еще, потому что прямо сейчас, я до чертиков напуган.
- Я боюсь закрывать глаза, потому что не знаю, открою ли я их снова.
- Тогда держи их открытыми, - говорит Оуэн, улыбаясь, - посмотри смерти в глаза.
Легко ему говорить.
Тем утром мои глаза открылись навстречу свету и боли. Я лежал на диване. Все еще в костюме Моей первой мыслью было проверить, все ли на месте. Я похлопал по карманам: кошелек… Мобильник…Ключи… Сигареты.… Все на месте. Это успокоило, но потом, когда я сел, мир с безумной скоростью завертелся вокруг меня, и я побежал в туалет, и меня стошнило. Пошатываясь, я встал на ноги и посмотрел в зеркало. Я посмотрел на свое отражение, устыдился, и решил, что больше никогда не буду таскаться следом за ребятами с моей работы.
- Тебе двадцать семь лет, - сказал я отражению, - ты действительно должен измениться.
Затем я закрыл глаза и попытался вспомнить, где я был; кто еще со мной был; что мы пили; как я попал домой – обычные вопросы в субботу утром. И тут я понял, что не могу вспомнить. Это было не просто затмение, это было не просто: Ну, да выпил пару пинт… а потом что, водка? Я вообще ничего не помнил. Я присел на край ванны, немного взволнованный, и попробовал снова. Дэйв обошел весь офис, спрашивая, кто хочет пойти в паб. И я помнил что, видимо, пошел с ним. И я помнил, что выпил пинту и затем… Я ушел. Точно, я ушел из паба после того, как выпил пинту и пошел домой.
Это было только первое из серии невероятных событий.
Итак, размышлял я, плетясь обратно в гостиную, почему же я чувствую себя так, как будто умер? Я рухнул на диван и постарался вспомнить. Я часто просыпался, не помня о том, как попал домой, но это было что – то другое. Не выпивка. Не ночь вне дома. Ничего этого не было. Я ушел из паба после одной пинты и я…
Уже стемнело, но на дорогах все еще было много машин. Я помню, как шел, слушая свой MP3, и как меня раздражало то, что один из наушников выпадал.
Была машина, которая стояла на светофоре. Внутри – парочка. Они ссорились, пока я переходил дорогу. Моросил мелкий дождь. Переходя дорогу, я слушал какой – то старый трек из "Нирваны". То есть, все немного мрачно, но я ушел из паба, выпив пинту. Я шел домой трезвый. В пятницу вечером! Значит, я нормально себя чувствовал. А потом что – то ударило меня.
Я встал с дивана и приложил руку ко рту. Знаете, так делают люди в телешоу, когда хотят показать, что они в шоке. Что – то определенно ударило меня. Не какой – то встречный тип. Была внезапная вспышка света, а затем…бум! Может быть, это была машина? Нет, машины все еще стояли на светофоре. Это было больше похоже на удар электрического тока.
Бум! Громкий хлопок заставил меня подпрыгнуть; в дом с шумом ворвался мой сосед по квартире. Крису было двадцать пять, и он занимался компьютерами. Оформлял сайты или что – то вроде того. Я в этом ничего не понимал и поэтому никогда не спрашивал. Теперь я жалею об этом. Он принес несколько пакетов и бросил их на стол.
- Ну и жарища, - сказал он.
Я заметил на столе влажные отпечатки его рук. Его лоб блестел. Когда он подошел ближе, я почувствовал запах пота.
- Ты в порядке? Я видел, ты вырубился на диване.
- Эмм… да, - пробормотал я, - да я в порядке.
Он стал вынимать содержимое пакетов. Яйца, хлеб, ветчина, апельсиновый сок. Я смотрел на это…
- Ну, ладно, я приготовлю тебе завтрак, но в следующий раз уж точно твоя очередь,- сказал он, усмехаясь.
От его голоса у меня начали болеть уши. Не знаю, почему, но, да, было больно. И я понял, что я голоден. Не просто.… Ну, знаете, как это бывает с похмелья, когда вы только курите первые пару часов, а потом вдруг так хочется есть? Вы бы съели все, что угодно, иначе тело просто прекратит работать, если вы не поедите прямо сейчас? Именно это я и чувствовал.
Голос Криса врезался в мое сознание, и я чувствовал, как сердце бьется быстрее и быстрее и я чувствовал, как желчь плещется в моем желудке, отчаянно жаждущем еды. Жаждущем еды прямо сейчас.
А потом я понял, что я не смотрю на еду. Я смотрел на Криса. Я чувствовал запах его пота, слышал, как пульсирует кровь, его кровь, моя кровь, и я рванулся к нему и последним, что я помню. была его полуулыбка, так, словно, он не был уверен, что это смешно. Так он улыбался, когда мы смотрели "Гэвин и Стэйси".
Когда я вновь открыл глаза, то ничего не понял. Я лежал на ковре и чувствовал что – то во рту. Это был не апельсиновый сок. Я подтянулся и оперся рукой на ручку дивана, пытаясь встать.
- Крис, - позвал я. недоумевая, - по- моему, я опять вырубился. Ты здесь?
Ответа не было. Я посмотрел на стол и увидел яйца, хлеб, ветчину, апельсиновый сок и то, что осталось от Криса.
Я закричал и попятился. Кровь Криса капала на пол. Со стола и из моего рта. Я кричал и кричал, глядя на тело, на то, что от него осталось. И я понял, я понял внезапно и безоговорочно, что я это сделал с ним, и хуже всего было то, что меня не стошнило. Кровь и пот все еще медленно двигались вниз по моему горлу, успокаивая желчь в желудке. Крис был вкусный.
Через некоторое время я перестал кричать и упал на диван. Я старался не смотреть на ковер. Не смотреть на Криса. Я старался перестать паниковать. Глубоко дышал. Хотел взять один из пакетов и дышать в него, но они были все покрыты волосами и кровью, и кишками, и … Я глубоко дышал. Старался успокоиться. Старался обдумать, что произошло. Старался быть логичным. Чем я стал? Я почти рассмеялся, когда подумал об этом. Я вампир? Это просто глупо, потому что вампиров не существует, и, выплюнув зуб Криса, я понял, что не только пил его кровь. После этого я вдруг начал смеяться и не мог перестать. И это я, Пауль Талбот! Я всегда пугался, как ребенок, когда кто-нибудь посасывал свой порезанный палец. Ужасаться, когда так делают, а потом обнаружит, что тебе нравится вкус крови, чего уж больше?
Но сейчас, когда я думаю об этом кровь кажется вкусной… такой теплой, густой… как… как крепкий чай. Я продолжал истерически смеяться. Я убил и съел большую часть своего соседа по комнате . Крис Мэннинг, двадцати пяти лет, больше не занимается компьютерами. Затем я перестал смеяться и начал плакать. Но я плакал не из-за Криса. Я плакал не из-за того, что убил кого – то, я плакал не потому, что из-за чего-то ужасного и безумного я убил и съел своего соседа по комнате.
Я плакал, потому что был голоден.
Я выбежал из квартиры и бросился по ступенькам к главному выходу, я остановился внезапно, увидев свое отражение в тонированном стекле, в холле. Если у меня есть отражение, значит, логически отсюда вытекает, что, я не вампир. Думаю, на какую – то микросекунду это утешило меня перед тем, как голод заставил меня сжаться и закричать. Я выбежал на улицу. Она кишела людьми, которые наслаждались выходным днем. Я их видел, но еще был запах.… О, да, запах! Так много крови и пота, и духов, и дезодоранта. Разные люди, разные запахи, разный вкус.
Я не знал, что делать и куда идти. В больницу? И что сказать? Что я болен? Может быть, в полицию? Но тогда меня арестуют и посадят в тюрьму, а я не хочу этого. Это не.… Когда голод ворвался в мое тело, я снова вскрикнул, едва замечая людей вокруг. Девочка, должно быть, лет семи, вдруг посмотрела на меня и спросила, все ли со мной в порядке. Она выглядела такой маленькой, что меня это ошеломило. Я чувствовал, как голод наступает, но, ужаснувшись, отшатнулся назад и крикнул, чтобы она убиралась. Ладно, вообще-то я выругался, и я совсем не горжусь этим.
Я бежал мимо людей делающих покупки. Я был на улице святой Марии. Я мог слышать вой сирен и болтовню, шум машин и смех. Все эти звуки били по мне. Причиняли мне боль. Будили желание набросится на всех и положить этому конец. И я был так голоден. Вам не понять, каким голодным я был. И я побежал по переулку, прочь от толпы, прочь от всего. Я понял, что мне нужно пойти к моим родителям. Они могут помочь. Я расскажу им, что со мной случилось, и они помогут.
Защитят меня.
Спасут меня.
Моя мама всегда помогала мне, когда я был ребенком, и она поможет мне сейчас. Она обнимет меня. Это такое крепкое, утешающее объятие, в котором ты чувствуешь только запах…. Я закричал снова и растянулся напротив стены старого ночного клуба. Я старался прогнать эти мысли из головы. Я старался перестать думать о голоде и вспомнить, кто я.
- Ты в порядке, приятель?
Я посмотрел вверх, когда голос прорезал воздух. Женщина. Официантка? Было похоже, что она вышла из ночного клуба. У нее были… вообще – то я не помню, какого цвета были ее волосы. Или сколько ей было лет. Или чего-то еще. Потому, что, когда я посмотрел на нее, все вокруг стало черным.
Когда я снова открыл глаза, я ахнул от солнечного света, ударившего в меня. Все казалось таким ярким. Даже кровь женщины на моих руках, казалось, сияла. Я начисто облизал пальцы и, шатаясь, пошел прочь из переулка.
- Ты думаешь об этом сейчас, правда? – спрашивает Оуэн
Я киваю, стараясь не сморгнуть слезы. Боясь темноты.
- Не стоит, - говорит он, - это вредно.
Я слабо улыбаюсь и продолжаю думать, не смотря на запрет.
Понятия не имею, как долго я добирался до дома родителей. Они жили далеко, в Гранджтауне, но тогда я чувствовал, что способен бежать вечно. Я был животным. Не способным думать, не способным остановиться. Нуждающимся в еде. Та часть моего разума, которая надеялась на то, что Мама и Папа помогут, ушла. Миссис Монро, соседка по этажу, увидела, как я бегу по улице и начала спрашивать меня о чем – то, потом, должно быть, заметила кровь на моей одежде, потому, что ее глаза широко раскрылись. Я оттолкнул ее и, пнув ногой дверь, ворвался в дом своих родителей.
- Мамочка, - взвыл я. Это заставило меня остановиться. Потому, что так и было. Я действительно выл. Это был не мой голос. Когда я бежал через прихожую, я улавливал детали своего отражения в стеклах семейных фотографий. Но это не было моим отражением. Там было что – то другое, и я не остановился, чтобы выяснить, что именно. Я побежал в кухню, зная, что моя мама будет там. Мой ум, как будто начал работать по-другому, в нем одновременно всплыли все эти факты, понимаете? Суббота. Два часа дня. Моя мама уже сделала покупки, и теперь она в кухне, готовит поздний ланч для них с папой. И сегодня солнечно, значит, они будут есть его снаружи, в маленьком саду. Все эти факты, которые я ,видимо, знал и раньше, но не осознавал этого.… И вдруг я понял, почему я думаю о них сейчас. Я думал о добыче. Это была тактика. Я знаю, где они, значит, я могу… Я снова взвыл и пинком открыл кухонную дверь.
И я остановился. Мамы и папы там не было. Там стояли пять человек, как солдаты, направив на меня пистолеты. На секунду я запаниковал. Я до этого никогда не видел пистолета вблизи и, поверьте, не очень – то приятно заметить, как в тебя целятся из него. Я опустил голову и всхлипнул, когда группа направила на меня оружие, и один из них крикнул, чтобы я остановился.
- Стой, где стоишь.
Он был американцем. Высокий, красивый мужчина, который не пах потом. Он пах многим другим. Я изучал его, стараясь понять, кто он. Охотник он или добыча? Он был сильным; я мог почувствовать это. Я взвыл снова и отвернулся от него. Я смотрел на остальных. Две женщины, которые пахли хорошо и один мужчина, который пах…ничем.
- Почему я не хочу тебя? - спрашиваю я у Оуэна
Потому, что я мертвый, - отвечает он.
Я стараюсь думать об этом. Я стараюсь думать о том, что это значит, но вместо этого вспоминаю, что привело меня сюда.
Слишком поздно я вспомнил о том, что сначала их было пять. Там было трое мужчин, но один из них внезапно оказался сзади и брызнул чем - то мне в лицо! Я задохнулся, а потом меня стошнило прямо на мамин новый пол в кухне. Я бросился на него, нанося удары и царапаясь. Я толкнул его так, что он с размаху влетел в буфет, который распахнулся от удара. Я выл, по - настоящему выл. Я бросился на остальных, отчаянно желая убивать и есть, и пробовать, и прекратить голод, но… спрей начал действовать. Все опять потемнело. Последним, что я слышал, был голос одной из женщин:
-Джек, скажи, мы сможем спасти его?
И все стало черным.
Когда я открыл глаза в этот раз, то одна часть меня была благодарна за то, что не вижу рядом остатков добычи. Но другая часть сразу заплакала от голода. Я хотел охотиться и есть. Я хотел, чтобы голод прекратился.
Я был в.… Ну, Бог знает, где я был. Оно было большое. По - настоящему большое. Каменные и кирпичные стены, металлические решетки, компьютеры и предметы, которое я не узнавал, и, посредине, что - то похожее на водонапорную башню с Королевской площади. Когда я огляделся, пытаясь, все это соединить, я понял, что примотан к стулу. Я был в ловушке и не мог кормиться. Я начал выть, чувствуя, как боль пронзает мой желудок.
- Ты не можешь что-нибудь дать ему, Оуэн, - спросил Американец, - никогда не любил крикунов.
Я повернулся и увидел, как один из людей, тот, что не имел запаха, идет прямо ко мне. Он пожал плечами и воткнул иголку в мою руку.
-Что это? Что, к чертям ты вколол мне? – закричал я.
Оуэн отступил назад:
- Это просто анальгетик. Надеюсь, он прекратит твои… боли. Я заплакал от облегчения, когда почувствовал, что тело немеет. Перестает чувствовать голод.
Оуэн смущенно посмотрел на меня и отошел. Его место занял Американец. Запах его силы переполнил меня.
- Ты доставил нам немало неприятностей, - сказал он, - не только убил двух человек, но и причинил боль Янто, а это позволено только мне.
Через его плечо я бросил взгляд на человека, которого бил в маминой кухне. Он покраснел.
- Мне жаль, - пробормотал я. Затем посмотрел на Американца.
- Я убил и съел двух человек…
Он кивнул:
- И еще даже не обеденное время.
Я заморгал. Помню, что я смотрел на него и моргал, потому, что не был уверен, что все расслышал правильно. Я посмотрел прямо в его холодные глаза.
- Думаете, это смешно? – Спросил я, - думаете, над этим можно подшучивать?
Он, казалось, удивился:
- Это ты убивал людей.
- Потому, что со мной что – то не так! Я не могу остановиться!
Теперь я кричал прямо ему в лицо.
- Джек, позволь мне с ним поговорить.
Это была одна из женщин. Она легонько оттолкнула Американца, Джека и присела напротив меня. Она положила руку на мою ладонь:
- Меня зовут Гвен Купер. Ты Пауль Талбот, верно?
Я кивнул.
- Ладно, Пауль уже никто не думает, что это смешно. Мы хотим помочь тебе, но мы должны знать, что случилось.
Она сидела так близко ко мне. Я мог чувствовать запах ее дезодоранта. Ее духов и… под всем этим, борясь с собой, я чувствовал ее настоящий запах. Просто еще одно животное. Я чувствовал запах ее крови и пота… Я могу их попробовать на вкус… Я должен…
- Отойди, - крикнул я. Она откинулась назад, как раз тогда, когда я обнаружил, что тянусь ртом к ее шее.
- Простите, простите, - плакал я - не могу это прекратить.
Джек сложил на груди руки и посмотрел на Оуэна:
- Анальгетик?
Оуэн покачал головой:
- Прости, Джек. Но я не знаю, что еще я могу сделать для него прямо сейчас. Мы должны узнать, кто он.
- Он человек, - послышался голос. Я посмотрел вверх и увидел другую женщину, сидящую за компьютерами, - Я нашла его свидетельство о рождении, его водительские права… Название школы, в которой он учился. Он Пауль Талбот и он человек.
Джек подошел к ней:
- Спасибо, Тош. И ты уверена, что это не один из спящих агентов?
Она покачала головой:
- Нет, он человек, Но он меняется.
- Джек, я могу провести несколько тестов, чтобы понять, во что он превращается, - это был Оуэн.
Янто вернулся и присоединился к ним, держа поднос с кофе:
- Ты уверен в этом, Оуэн? Ты действительно хочешь остаться наедине с этим Тинтином, превратившимся в монстра?"
Оуэн обернулся и посмотрел на него:
- Что? – спокойно спросил он.
Янто указал на мои волосы.
Оуэн выглядел так, словно пытался вздохнуть, а затем, вдруг, начал кричать на Янто.
- Это не дурацкое шоу уродов!
Я изумленно смотрел, как кричал Оуэн. Он говорил о выстрелах, о смерти и голоде. Женщина, Тошико уже была рядом с ним и держала его за руку, стараясь утешить. Янто, как и я, просто уставился на него, испуганный гневом доктора. Джек и Гвен умоляли Оуэна прекратить. Шум причинял мне боль, и я закрыл глаза, чтобы как – то отвлечься от него. Я слышал мой собственный вой и горячие слезы текли по лицу. А потом я понял, что это не просто шум. Это был голод. Нескончаемый проклятый голод. Я плакал, потому, что был голоден. И все стало черным.
- Почему ты так рассердился, - спрашиваю я у Оуэна.
- Потому, - отвечает он, - что я знаю, как это - быть измененным, в одно мгновение потерять всю свою прежнюю жизнь.
- И это все?
Он качает головой, - ты получил все, что я потерял.
Я открыл глаза и поднял голову. Тош снова была за компьютером. Гвен сидела на диване рядом с Джеком. Я мог видеть Янто, стоящего в сумерках у задней стены.
- Где Оуэн? – спросил я.
Джека, казалось, удивило то, что я запомнил имя человека:
- Он занят. Он работает над лекарством от того, что случилось с тобой.
Гвен повернулась к Джеку:
- Думаю, это хорошо, что Оуэн рассердился. Он не может все время держать это в себе.
У дальней стены хмыкнул Янто.
Тош повернулась, чтобы посмотреть на меня, но не встала из – за стола.
- Я отслеживаю все твои передвижения за последние пару дней. Что – то случилось с тобой прошлой ночью?
Я кивнул, стараясь контролировать себя. Я чувствовал, как голод подступает вновь, но, я знал, что эти люди хотят помочь мне.
- Была вспышка… Я шел домой.…Это было что – то вроде молнии…
Тош кивнула и повернулась к Джеку и Гвен.
- Это совпадает с тем, что я нашла. Прошлой ночью Пауль шел домой по Баррет стрит и, точно в это время, я зарегистрировала там очень низкую активность Рифта.
- Думаешь, его затянуло? – вскочила на ноги Гвен, - затянуло, а потом выбросило?
Тош покачала головой:
- Не думаю. Мне кажется, что сгусток энергии Рифта вступил с ним в контакт. Он был очень маленький, почти незаметный, но это изменило его.
Вдруг Оуэн оказался позади меня:
- Как и Тош, я провел несколько тестов. ДНК Пауля…, она мутирует. Энергия Рифта все еще в его теле и она продолжает его менять.
Джек встал и присоединился к Оуэну. Теперь он стоял очень близко. Я всхлипнул, когда почувствовал запах его силы. Он пах вкусно.
- Но энергия Рифта попадала и в меня. Мы все получили ту или иную ее дозу. Почему же она изменила Пауля?
Оуэн и Джек посмотрели на Тош, но она покачала головой:
- Я не знаю. Мы только недавно выяснили, что Рифт может забирать людей, а не только приносить к нам всякую всячину.
, . Она нахмурилась:
- Джек, мы и не подозреваем о том многом, на что еще способен Рифт. Пауль просто оказался не в том месте не в то время.
Я не понимал, о чем они говорят. Я не знал, что такое Рифт. Я знал только, что голоден. Я нуждался в пище. Я закрыл глаза, пытаясь преодолеть это, но тут я услышал Оуэна. Его голос был спокоен. Мрачен. Страшен.
- И я не могу спасти его.
Гнев и голод бушевали внутри меня. Я чувствовал запах их пота, их вины, их боли. Я ощущал запах жалости Тошико, сочувствия Гвен, страха Янто. Я чувствовал запахи еще многих и многого, заключенного в этом месте. Смерть и существа, которые не были людьми. Чудовища и демоны, и похоть, и кофе. Но над всем этим был запах силы Джека. Он переполнял и душил меня.
И я нуждался в пище.
Я хотел, чтобы голод прекратился.
Я закричал от гнева, дергая связанными руками. И я бросился на Джека, кусая его за шею, и я почувствовал вкус жизни! Гнев уступил место истерике, и я смеялся, вгрызаясь в его кожу, а он кричал, наполняя мою голову болью, но голод был бесконечен, а он был добычей. Я чувствовал, как его руки бьют меня, отталкивают прочь. Его руки, были покрыты его собственной кровью, - и он кричал в агонии. Я упал на пол и был готов напасть снова, как вдруг почувствовал пистолет у затылка.
Оуэн вскрикнул:
- Нет, Янто, не смей!
Я присел, готовый к прыжку, видя только кровь и плоть вокруг горла Американца, но Оуэн молча стал между нами. И я остановился. Я остановился и затряс головой. Посмотрел на него. Я был так голоден, но не мог двинуться.
Гвен и Тош бросились к Джеку, пытаясь остановить кровотечение. Я просто наблюдал, как Оуэн подходит ко мне. Он положил руку мне на плечо, и я завыл.
- Извини, - сказал он так печально, - идем со мной.
- Почему именно я, - спрашиваю я, - почему это случилось со мной?
Оуэн качает головой:
- Я не знаю. Твои клетки все время мутируют. Тот голод, который ты чувствуешь, он никогда не пройдет.
Я перестаю бороться с путами, я стараюсь дышать глубоко. Я думаю о Крисе, о завтраке и о работе. Я думаю о Маме и Папе и о моей сестре Хелен.
- У тебя такой быстрый метаболизм, что мы не можем даже заморозить тебя. Мы ничего не можем сделать.
Я думаю о "Гэвине и Стэйси", о "Нирване" и яичнице, и пиве, и голоде. Я чувствую, как он подступает снова… и снова… и снова.
- Как я и сказал, - продолжает Оуэн, - это зависит от тебя. Твоя смерть – единственное спасение для остальных. И, поверь мне, я знаю, как дерьмово это звучит. Я знаю, что прямо сейчас тебе абсолютно безразличны все остальные, но это единственный выход.
- Я должен умереть, - слышу я голос. Наверное, это мой собственный голос, но я больше не узнаю его.
Оуэн кивает:
- Или мы…ну, знаешь…, - Он изображает выстрел из пистолета, - или ты умрешь сам. Ты останешься здесь, со мной, голод будет усиливаться, но он прекратится. Он прекратится, и ты умрешь.
- Будет больно? – спрашиваю я со слезами на глазах.
Он качает головой: -У тебя очень быстрый метаболизм. Все произойдет быстро. Но…
И он вдруг хватает меня за связанные запястья, царапая их, как животное. Я тупо смотрю на него, а он , ухватив меня за плечи, стягивает меня со стола для вскрытий. Я смотрю на комнату, отделанную белым кафелем. Только я и он. Я голоден, но он мертв.
- Что ты делаешь, - спрашиваю я его, когда он ставит меня на ноги.
- Ты не монстр, ты – человек. Человек, который не заслужил этого. И умереть ты должен с достоинством.
Его прохладные руки крепко держат меня. И начинает темнеть.
- Спасибо, - выдыхаю я. Я открываю глаза в самом конце, и я смотрю вверх. На ступеньках, ведущих в комнату стоит та женщина, Тошико. Она плачет, но я не чувствую запаха ее слез …
Затем подступает темнота, и я могу только надеяться на то, что в ней есть Бог.
Автор: Джозеф Лидстер.
Переводчик: Галина.
Источник:"Torchwood ".
magazine" № 8а.
Монстр.
Джозеф Лидстер.
Оуэн Харпер улыбается мне. Я умираю.
Меня зовут Пауль Талбот и мне двадцать семь лет. Я родился в Кардиффе и работал в страховой компании. Я ровно шести футов ростом и ношу непарные носки. Моя любимая телевизионная программа "Чисто английские убийства", но я всем говорю, что это "Телеграф". У меня рыжеватые (не рыжие) волосы и по гороскопу я Скорпион. О, и я не верю в Бога.
Ну, ладно – раньше не верил в Бога. Прямо сейчас, лежа на столе для вскрытий, я отчаянно надеюсь на то, что где- то есть Бог или Будда, или кто-то еще, потому что прямо сейчас, я до чертиков напуган.
- Я боюсь закрывать глаза, потому что не знаю, открою ли я их снова.
- Тогда держи их открытыми, - говорит Оуэн, улыбаясь, - посмотри смерти в глаза.
Легко ему говорить.
Тем утром мои глаза открылись навстречу свету и боли. Я лежал на диване. Все еще в костюме Моей первой мыслью было проверить, все ли на месте. Я похлопал по карманам: кошелек… Мобильник…Ключи… Сигареты.… Все на месте. Это успокоило, но потом, когда я сел, мир с безумной скоростью завертелся вокруг меня, и я побежал в туалет, и меня стошнило. Пошатываясь, я встал на ноги и посмотрел в зеркало. Я посмотрел на свое отражение, устыдился, и решил, что больше никогда не буду таскаться следом за ребятами с моей работы.
- Тебе двадцать семь лет, - сказал я отражению, - ты действительно должен измениться.
Затем я закрыл глаза и попытался вспомнить, где я был; кто еще со мной был; что мы пили; как я попал домой – обычные вопросы в субботу утром. И тут я понял, что не могу вспомнить. Это было не просто затмение, это было не просто: Ну, да выпил пару пинт… а потом что, водка? Я вообще ничего не помнил. Я присел на край ванны, немного взволнованный, и попробовал снова. Дэйв обошел весь офис, спрашивая, кто хочет пойти в паб. И я помнил что, видимо, пошел с ним. И я помнил, что выпил пинту и затем… Я ушел. Точно, я ушел из паба после того, как выпил пинту и пошел домой.
Это было только первое из серии невероятных событий.
Итак, размышлял я, плетясь обратно в гостиную, почему же я чувствую себя так, как будто умер? Я рухнул на диван и постарался вспомнить. Я часто просыпался, не помня о том, как попал домой, но это было что – то другое. Не выпивка. Не ночь вне дома. Ничего этого не было. Я ушел из паба после одной пинты и я…
Уже стемнело, но на дорогах все еще было много машин. Я помню, как шел, слушая свой MP3, и как меня раздражало то, что один из наушников выпадал.
Была машина, которая стояла на светофоре. Внутри – парочка. Они ссорились, пока я переходил дорогу. Моросил мелкий дождь. Переходя дорогу, я слушал какой – то старый трек из "Нирваны". То есть, все немного мрачно, но я ушел из паба, выпив пинту. Я шел домой трезвый. В пятницу вечером! Значит, я нормально себя чувствовал. А потом что – то ударило меня.
Я встал с дивана и приложил руку ко рту. Знаете, так делают люди в телешоу, когда хотят показать, что они в шоке. Что – то определенно ударило меня. Не какой – то встречный тип. Была внезапная вспышка света, а затем…бум! Может быть, это была машина? Нет, машины все еще стояли на светофоре. Это было больше похоже на удар электрического тока.
Бум! Громкий хлопок заставил меня подпрыгнуть; в дом с шумом ворвался мой сосед по квартире. Крису было двадцать пять, и он занимался компьютерами. Оформлял сайты или что – то вроде того. Я в этом ничего не понимал и поэтому никогда не спрашивал. Теперь я жалею об этом. Он принес несколько пакетов и бросил их на стол.
- Ну и жарища, - сказал он.
Я заметил на столе влажные отпечатки его рук. Его лоб блестел. Когда он подошел ближе, я почувствовал запах пота.
- Ты в порядке? Я видел, ты вырубился на диване.
- Эмм… да, - пробормотал я, - да я в порядке.
Он стал вынимать содержимое пакетов. Яйца, хлеб, ветчина, апельсиновый сок. Я смотрел на это…
- Ну, ладно, я приготовлю тебе завтрак, но в следующий раз уж точно твоя очередь,- сказал он, усмехаясь.
От его голоса у меня начали болеть уши. Не знаю, почему, но, да, было больно. И я понял, что я голоден. Не просто.… Ну, знаете, как это бывает с похмелья, когда вы только курите первые пару часов, а потом вдруг так хочется есть? Вы бы съели все, что угодно, иначе тело просто прекратит работать, если вы не поедите прямо сейчас? Именно это я и чувствовал.
Голос Криса врезался в мое сознание, и я чувствовал, как сердце бьется быстрее и быстрее и я чувствовал, как желчь плещется в моем желудке, отчаянно жаждущем еды. Жаждущем еды прямо сейчас.
А потом я понял, что я не смотрю на еду. Я смотрел на Криса. Я чувствовал запах его пота, слышал, как пульсирует кровь, его кровь, моя кровь, и я рванулся к нему и последним, что я помню. была его полуулыбка, так, словно, он не был уверен, что это смешно. Так он улыбался, когда мы смотрели "Гэвин и Стэйси".
Когда я вновь открыл глаза, то ничего не понял. Я лежал на ковре и чувствовал что – то во рту. Это был не апельсиновый сок. Я подтянулся и оперся рукой на ручку дивана, пытаясь встать.
- Крис, - позвал я. недоумевая, - по- моему, я опять вырубился. Ты здесь?
Ответа не было. Я посмотрел на стол и увидел яйца, хлеб, ветчину, апельсиновый сок и то, что осталось от Криса.
Я закричал и попятился. Кровь Криса капала на пол. Со стола и из моего рта. Я кричал и кричал, глядя на тело, на то, что от него осталось. И я понял, я понял внезапно и безоговорочно, что я это сделал с ним, и хуже всего было то, что меня не стошнило. Кровь и пот все еще медленно двигались вниз по моему горлу, успокаивая желчь в желудке. Крис был вкусный.
Через некоторое время я перестал кричать и упал на диван. Я старался не смотреть на ковер. Не смотреть на Криса. Я старался перестать паниковать. Глубоко дышал. Хотел взять один из пакетов и дышать в него, но они были все покрыты волосами и кровью, и кишками, и … Я глубоко дышал. Старался успокоиться. Старался обдумать, что произошло. Старался быть логичным. Чем я стал? Я почти рассмеялся, когда подумал об этом. Я вампир? Это просто глупо, потому что вампиров не существует, и, выплюнув зуб Криса, я понял, что не только пил его кровь. После этого я вдруг начал смеяться и не мог перестать. И это я, Пауль Талбот! Я всегда пугался, как ребенок, когда кто-нибудь посасывал свой порезанный палец. Ужасаться, когда так делают, а потом обнаружит, что тебе нравится вкус крови, чего уж больше?
Но сейчас, когда я думаю об этом кровь кажется вкусной… такой теплой, густой… как… как крепкий чай. Я продолжал истерически смеяться. Я убил и съел большую часть своего соседа по комнате . Крис Мэннинг, двадцати пяти лет, больше не занимается компьютерами. Затем я перестал смеяться и начал плакать. Но я плакал не из-за Криса. Я плакал не из-за того, что убил кого – то, я плакал не потому, что из-за чего-то ужасного и безумного я убил и съел своего соседа по комнате.
Я плакал, потому что был голоден.
Я выбежал из квартиры и бросился по ступенькам к главному выходу, я остановился внезапно, увидев свое отражение в тонированном стекле, в холле. Если у меня есть отражение, значит, логически отсюда вытекает, что, я не вампир. Думаю, на какую – то микросекунду это утешило меня перед тем, как голод заставил меня сжаться и закричать. Я выбежал на улицу. Она кишела людьми, которые наслаждались выходным днем. Я их видел, но еще был запах.… О, да, запах! Так много крови и пота, и духов, и дезодоранта. Разные люди, разные запахи, разный вкус.
Я не знал, что делать и куда идти. В больницу? И что сказать? Что я болен? Может быть, в полицию? Но тогда меня арестуют и посадят в тюрьму, а я не хочу этого. Это не.… Когда голод ворвался в мое тело, я снова вскрикнул, едва замечая людей вокруг. Девочка, должно быть, лет семи, вдруг посмотрела на меня и спросила, все ли со мной в порядке. Она выглядела такой маленькой, что меня это ошеломило. Я чувствовал, как голод наступает, но, ужаснувшись, отшатнулся назад и крикнул, чтобы она убиралась. Ладно, вообще-то я выругался, и я совсем не горжусь этим.
Я бежал мимо людей делающих покупки. Я был на улице святой Марии. Я мог слышать вой сирен и болтовню, шум машин и смех. Все эти звуки били по мне. Причиняли мне боль. Будили желание набросится на всех и положить этому конец. И я был так голоден. Вам не понять, каким голодным я был. И я побежал по переулку, прочь от толпы, прочь от всего. Я понял, что мне нужно пойти к моим родителям. Они могут помочь. Я расскажу им, что со мной случилось, и они помогут.
Защитят меня.
Спасут меня.
Моя мама всегда помогала мне, когда я был ребенком, и она поможет мне сейчас. Она обнимет меня. Это такое крепкое, утешающее объятие, в котором ты чувствуешь только запах…. Я закричал снова и растянулся напротив стены старого ночного клуба. Я старался прогнать эти мысли из головы. Я старался перестать думать о голоде и вспомнить, кто я.
- Ты в порядке, приятель?
Я посмотрел вверх, когда голос прорезал воздух. Женщина. Официантка? Было похоже, что она вышла из ночного клуба. У нее были… вообще – то я не помню, какого цвета были ее волосы. Или сколько ей было лет. Или чего-то еще. Потому, что, когда я посмотрел на нее, все вокруг стало черным.
Когда я снова открыл глаза, я ахнул от солнечного света, ударившего в меня. Все казалось таким ярким. Даже кровь женщины на моих руках, казалось, сияла. Я начисто облизал пальцы и, шатаясь, пошел прочь из переулка.
- Ты думаешь об этом сейчас, правда? – спрашивает Оуэн
Я киваю, стараясь не сморгнуть слезы. Боясь темноты.
- Не стоит, - говорит он, - это вредно.
Я слабо улыбаюсь и продолжаю думать, не смотря на запрет.
Понятия не имею, как долго я добирался до дома родителей. Они жили далеко, в Гранджтауне, но тогда я чувствовал, что способен бежать вечно. Я был животным. Не способным думать, не способным остановиться. Нуждающимся в еде. Та часть моего разума, которая надеялась на то, что Мама и Папа помогут, ушла. Миссис Монро, соседка по этажу, увидела, как я бегу по улице и начала спрашивать меня о чем – то, потом, должно быть, заметила кровь на моей одежде, потому, что ее глаза широко раскрылись. Я оттолкнул ее и, пнув ногой дверь, ворвался в дом своих родителей.
- Мамочка, - взвыл я. Это заставило меня остановиться. Потому, что так и было. Я действительно выл. Это был не мой голос. Когда я бежал через прихожую, я улавливал детали своего отражения в стеклах семейных фотографий. Но это не было моим отражением. Там было что – то другое, и я не остановился, чтобы выяснить, что именно. Я побежал в кухню, зная, что моя мама будет там. Мой ум, как будто начал работать по-другому, в нем одновременно всплыли все эти факты, понимаете? Суббота. Два часа дня. Моя мама уже сделала покупки, и теперь она в кухне, готовит поздний ланч для них с папой. И сегодня солнечно, значит, они будут есть его снаружи, в маленьком саду. Все эти факты, которые я ,видимо, знал и раньше, но не осознавал этого.… И вдруг я понял, почему я думаю о них сейчас. Я думал о добыче. Это была тактика. Я знаю, где они, значит, я могу… Я снова взвыл и пинком открыл кухонную дверь.
И я остановился. Мамы и папы там не было. Там стояли пять человек, как солдаты, направив на меня пистолеты. На секунду я запаниковал. Я до этого никогда не видел пистолета вблизи и, поверьте, не очень – то приятно заметить, как в тебя целятся из него. Я опустил голову и всхлипнул, когда группа направила на меня оружие, и один из них крикнул, чтобы я остановился.
- Стой, где стоишь.
Он был американцем. Высокий, красивый мужчина, который не пах потом. Он пах многим другим. Я изучал его, стараясь понять, кто он. Охотник он или добыча? Он был сильным; я мог почувствовать это. Я взвыл снова и отвернулся от него. Я смотрел на остальных. Две женщины, которые пахли хорошо и один мужчина, который пах…ничем.
- Почему я не хочу тебя? - спрашиваю я у Оуэна
Потому, что я мертвый, - отвечает он.
Я стараюсь думать об этом. Я стараюсь думать о том, что это значит, но вместо этого вспоминаю, что привело меня сюда.
Слишком поздно я вспомнил о том, что сначала их было пять. Там было трое мужчин, но один из них внезапно оказался сзади и брызнул чем - то мне в лицо! Я задохнулся, а потом меня стошнило прямо на мамин новый пол в кухне. Я бросился на него, нанося удары и царапаясь. Я толкнул его так, что он с размаху влетел в буфет, который распахнулся от удара. Я выл, по - настоящему выл. Я бросился на остальных, отчаянно желая убивать и есть, и пробовать, и прекратить голод, но… спрей начал действовать. Все опять потемнело. Последним, что я слышал, был голос одной из женщин:
-Джек, скажи, мы сможем спасти его?
И все стало черным.
Когда я открыл глаза в этот раз, то одна часть меня была благодарна за то, что не вижу рядом остатков добычи. Но другая часть сразу заплакала от голода. Я хотел охотиться и есть. Я хотел, чтобы голод прекратился.
Я был в.… Ну, Бог знает, где я был. Оно было большое. По - настоящему большое. Каменные и кирпичные стены, металлические решетки, компьютеры и предметы, которое я не узнавал, и, посредине, что - то похожее на водонапорную башню с Королевской площади. Когда я огляделся, пытаясь, все это соединить, я понял, что примотан к стулу. Я был в ловушке и не мог кормиться. Я начал выть, чувствуя, как боль пронзает мой желудок.
- Ты не можешь что-нибудь дать ему, Оуэн, - спросил Американец, - никогда не любил крикунов.
Я повернулся и увидел, как один из людей, тот, что не имел запаха, идет прямо ко мне. Он пожал плечами и воткнул иголку в мою руку.
-Что это? Что, к чертям ты вколол мне? – закричал я.
Оуэн отступил назад:
- Это просто анальгетик. Надеюсь, он прекратит твои… боли. Я заплакал от облегчения, когда почувствовал, что тело немеет. Перестает чувствовать голод.
Оуэн смущенно посмотрел на меня и отошел. Его место занял Американец. Запах его силы переполнил меня.
- Ты доставил нам немало неприятностей, - сказал он, - не только убил двух человек, но и причинил боль Янто, а это позволено только мне.
Через его плечо я бросил взгляд на человека, которого бил в маминой кухне. Он покраснел.
- Мне жаль, - пробормотал я. Затем посмотрел на Американца.
- Я убил и съел двух человек…
Он кивнул:
- И еще даже не обеденное время.
Я заморгал. Помню, что я смотрел на него и моргал, потому, что не был уверен, что все расслышал правильно. Я посмотрел прямо в его холодные глаза.
- Думаете, это смешно? – Спросил я, - думаете, над этим можно подшучивать?
Он, казалось, удивился:
- Это ты убивал людей.
- Потому, что со мной что – то не так! Я не могу остановиться!
Теперь я кричал прямо ему в лицо.
- Джек, позволь мне с ним поговорить.
Это была одна из женщин. Она легонько оттолкнула Американца, Джека и присела напротив меня. Она положила руку на мою ладонь:
- Меня зовут Гвен Купер. Ты Пауль Талбот, верно?
Я кивнул.
- Ладно, Пауль уже никто не думает, что это смешно. Мы хотим помочь тебе, но мы должны знать, что случилось.
Она сидела так близко ко мне. Я мог чувствовать запах ее дезодоранта. Ее духов и… под всем этим, борясь с собой, я чувствовал ее настоящий запах. Просто еще одно животное. Я чувствовал запах ее крови и пота… Я могу их попробовать на вкус… Я должен…
- Отойди, - крикнул я. Она откинулась назад, как раз тогда, когда я обнаружил, что тянусь ртом к ее шее.
- Простите, простите, - плакал я - не могу это прекратить.
Джек сложил на груди руки и посмотрел на Оуэна:
- Анальгетик?
Оуэн покачал головой:
- Прости, Джек. Но я не знаю, что еще я могу сделать для него прямо сейчас. Мы должны узнать, кто он.
- Он человек, - послышался голос. Я посмотрел вверх и увидел другую женщину, сидящую за компьютерами, - Я нашла его свидетельство о рождении, его водительские права… Название школы, в которой он учился. Он Пауль Талбот и он человек.
Джек подошел к ней:
- Спасибо, Тош. И ты уверена, что это не один из спящих агентов?
Она покачала головой:
- Нет, он человек, Но он меняется.
- Джек, я могу провести несколько тестов, чтобы понять, во что он превращается, - это был Оуэн.
Янто вернулся и присоединился к ним, держа поднос с кофе:
- Ты уверен в этом, Оуэн? Ты действительно хочешь остаться наедине с этим Тинтином, превратившимся в монстра?"
Оуэн обернулся и посмотрел на него:
- Что? – спокойно спросил он.
Янто указал на мои волосы.
Оуэн выглядел так, словно пытался вздохнуть, а затем, вдруг, начал кричать на Янто.
- Это не дурацкое шоу уродов!
Я изумленно смотрел, как кричал Оуэн. Он говорил о выстрелах, о смерти и голоде. Женщина, Тошико уже была рядом с ним и держала его за руку, стараясь утешить. Янто, как и я, просто уставился на него, испуганный гневом доктора. Джек и Гвен умоляли Оуэна прекратить. Шум причинял мне боль, и я закрыл глаза, чтобы как – то отвлечься от него. Я слышал мой собственный вой и горячие слезы текли по лицу. А потом я понял, что это не просто шум. Это был голод. Нескончаемый проклятый голод. Я плакал, потому, что был голоден. И все стало черным.
- Почему ты так рассердился, - спрашиваю я у Оуэна.
- Потому, - отвечает он, - что я знаю, как это - быть измененным, в одно мгновение потерять всю свою прежнюю жизнь.
- И это все?
Он качает головой, - ты получил все, что я потерял.
Я открыл глаза и поднял голову. Тош снова была за компьютером. Гвен сидела на диване рядом с Джеком. Я мог видеть Янто, стоящего в сумерках у задней стены.
- Где Оуэн? – спросил я.
Джека, казалось, удивило то, что я запомнил имя человека:
- Он занят. Он работает над лекарством от того, что случилось с тобой.
Гвен повернулась к Джеку:
- Думаю, это хорошо, что Оуэн рассердился. Он не может все время держать это в себе.
У дальней стены хмыкнул Янто.
Тош повернулась, чтобы посмотреть на меня, но не встала из – за стола.
- Я отслеживаю все твои передвижения за последние пару дней. Что – то случилось с тобой прошлой ночью?
Я кивнул, стараясь контролировать себя. Я чувствовал, как голод подступает вновь, но, я знал, что эти люди хотят помочь мне.
- Была вспышка… Я шел домой.…Это было что – то вроде молнии…
Тош кивнула и повернулась к Джеку и Гвен.
- Это совпадает с тем, что я нашла. Прошлой ночью Пауль шел домой по Баррет стрит и, точно в это время, я зарегистрировала там очень низкую активность Рифта.
- Думаешь, его затянуло? – вскочила на ноги Гвен, - затянуло, а потом выбросило?
Тош покачала головой:
- Не думаю. Мне кажется, что сгусток энергии Рифта вступил с ним в контакт. Он был очень маленький, почти незаметный, но это изменило его.
Вдруг Оуэн оказался позади меня:
- Как и Тош, я провел несколько тестов. ДНК Пауля…, она мутирует. Энергия Рифта все еще в его теле и она продолжает его менять.
Джек встал и присоединился к Оуэну. Теперь он стоял очень близко. Я всхлипнул, когда почувствовал запах его силы. Он пах вкусно.
- Но энергия Рифта попадала и в меня. Мы все получили ту или иную ее дозу. Почему же она изменила Пауля?
Оуэн и Джек посмотрели на Тош, но она покачала головой:
- Я не знаю. Мы только недавно выяснили, что Рифт может забирать людей, а не только приносить к нам всякую всячину.
, . Она нахмурилась:
- Джек, мы и не подозреваем о том многом, на что еще способен Рифт. Пауль просто оказался не в том месте не в то время.
Я не понимал, о чем они говорят. Я не знал, что такое Рифт. Я знал только, что голоден. Я нуждался в пище. Я закрыл глаза, пытаясь преодолеть это, но тут я услышал Оуэна. Его голос был спокоен. Мрачен. Страшен.
- И я не могу спасти его.
Гнев и голод бушевали внутри меня. Я чувствовал запах их пота, их вины, их боли. Я ощущал запах жалости Тошико, сочувствия Гвен, страха Янто. Я чувствовал запахи еще многих и многого, заключенного в этом месте. Смерть и существа, которые не были людьми. Чудовища и демоны, и похоть, и кофе. Но над всем этим был запах силы Джека. Он переполнял и душил меня.
И я нуждался в пище.
Я хотел, чтобы голод прекратился.
Я закричал от гнева, дергая связанными руками. И я бросился на Джека, кусая его за шею, и я почувствовал вкус жизни! Гнев уступил место истерике, и я смеялся, вгрызаясь в его кожу, а он кричал, наполняя мою голову болью, но голод был бесконечен, а он был добычей. Я чувствовал, как его руки бьют меня, отталкивают прочь. Его руки, были покрыты его собственной кровью, - и он кричал в агонии. Я упал на пол и был готов напасть снова, как вдруг почувствовал пистолет у затылка.
Оуэн вскрикнул:
- Нет, Янто, не смей!
Я присел, готовый к прыжку, видя только кровь и плоть вокруг горла Американца, но Оуэн молча стал между нами. И я остановился. Я остановился и затряс головой. Посмотрел на него. Я был так голоден, но не мог двинуться.
Гвен и Тош бросились к Джеку, пытаясь остановить кровотечение. Я просто наблюдал, как Оуэн подходит ко мне. Он положил руку мне на плечо, и я завыл.
- Извини, - сказал он так печально, - идем со мной.
- Почему именно я, - спрашиваю я, - почему это случилось со мной?
Оуэн качает головой:
- Я не знаю. Твои клетки все время мутируют. Тот голод, который ты чувствуешь, он никогда не пройдет.
Я перестаю бороться с путами, я стараюсь дышать глубоко. Я думаю о Крисе, о завтраке и о работе. Я думаю о Маме и Папе и о моей сестре Хелен.
- У тебя такой быстрый метаболизм, что мы не можем даже заморозить тебя. Мы ничего не можем сделать.
Я думаю о "Гэвине и Стэйси", о "Нирване" и яичнице, и пиве, и голоде. Я чувствую, как он подступает снова… и снова… и снова.
- Как я и сказал, - продолжает Оуэн, - это зависит от тебя. Твоя смерть – единственное спасение для остальных. И, поверь мне, я знаю, как дерьмово это звучит. Я знаю, что прямо сейчас тебе абсолютно безразличны все остальные, но это единственный выход.
- Я должен умереть, - слышу я голос. Наверное, это мой собственный голос, но я больше не узнаю его.
Оуэн кивает:
- Или мы…ну, знаешь…, - Он изображает выстрел из пистолета, - или ты умрешь сам. Ты останешься здесь, со мной, голод будет усиливаться, но он прекратится. Он прекратится, и ты умрешь.
- Будет больно? – спрашиваю я со слезами на глазах.
Он качает головой: -У тебя очень быстрый метаболизм. Все произойдет быстро. Но…
И он вдруг хватает меня за связанные запястья, царапая их, как животное. Я тупо смотрю на него, а он , ухватив меня за плечи, стягивает меня со стола для вскрытий. Я смотрю на комнату, отделанную белым кафелем. Только я и он. Я голоден, но он мертв.
- Что ты делаешь, - спрашиваю я его, когда он ставит меня на ноги.
- Ты не монстр, ты – человек. Человек, который не заслужил этого. И умереть ты должен с достоинством.
Его прохладные руки крепко держат меня. И начинает темнеть.
- Спасибо, - выдыхаю я. Я открываю глаза в самом конце, и я смотрю вверх. На ступеньках, ведущих в комнату стоит та женщина, Тошико. Она плачет, но я не чувствую запаха ее слез …
Затем подступает темнота, и я могу только надеяться на то, что в ней есть Бог.